Содержание статьи
    Также по теме

    АНАФОРА

    АНАФОРА (греч. anapherein 'относить назад, возводить <к чему-л.>, возвращать'), использование языковых выражений, которые могут быть проинтерпретированы лишь с учетом другого, как правило предшествующего, фрагмента текста. В первую очередь, понятие анафоры, или анафорической отсылки используется в лингвистике применительно к анафорическим местоимениям – ср., например, следующий микротекст: (1) Космонавтi вернулся на борт станции. Онi сообщил, что чувствует себя нормально. Анафорическое выражение (или анафóр) он во втором предложении может быть понято адресатом (и использовано автором) такого текста лишь на том основании, что соответствующий референт «космонавт» уже введен в предыдущем предложении. Именная группа космонавт именуется антецедентом анафорического местоимения, а анафорическое местоимение отсылает к антецеденту. Анафорическое местоимение в (1) кореферентно антецеденту, т.е. имеет один и тот же референт, обозначает один и тот же объект действительности (иногда также говорят о коиндексации анафора и антецедента – ср. подстрочные индексы в (1), указывающие на тождество референтов).

    В анафорической функции выступают местоимения 3 лица, а также другие типы местоимений, в частности указательные, возвратные, относительные (последние два типа имеют ярко выраженную синтаксическую специфику). Однако не все местоимения являются анафорическими. Более того, основной сферой употребления личных местоимений является дейксис (т.е. непосредственное указание на объект внеязыковой действительности, см. ДЕЙКСИС). Местоимения 1 и 2 лица, обозначающие участников акта коммуникации, являются почти исключительно дейктическими. Местоимения 3-го лица также могут употребляться дейктически, но чаще в дискурсе употребляются анафорически.

    Часто термин «анафора» применяется не только к местоимениям, но и к другим референтным именным группам. Ср. следующую модификацию приведенного выше текста: (2) Юрий Петровi вернулся на борт станции. Космонавтi сообщил, что чувствует себя нормально. В данном случае во втором предложении употреблено не местоимение, а полная именная группа (космонавт), но тем не менее референт этой именной группы может быть идентифицирован лишь с учетом антецедента в предыдущем предложении (Юрий Петров). Такого типа случаи вполне укладываются в определение анафоры, приведенное выше: именная группа может быть проинтерпретирована без контекста в несколько большей степени, чем местоимение, но тоже не полностью.

    Характер понятийного аппарата, связанного с явлением анафоры, указывает на то, что данный термин ориентирован на аналитический подход к языку – на процессы понимания текста говорящим или на структурное описание отношений между элементами текста. Кроме того, понятие «анафора» представляет соответствующее явление изолированно от других дискурсивных явлений. Более адекватен подход, при котором использование анафорических выражений рассматривается лишь как аспект более широкого явления – процесса конкретной референции – употребления говорящим в речевом акте тех или иных языковых выражений для обозначения определенных объектов и лиц. Конкретная референция, в свою очередь, – часть референции вообще.

    Когда говорящему нужно поименовать некоторый референт, он располагает определенным репертуаром языковых средств – от распространенных именных групп до нулевых выражений (так называемая нулевая анафора, обозначается знаком Ж). Например: (3) Космонавт, работавший в открытом космосеi, завершил эксперимент. Онi вернулся в помещение станции. Затем Жi снял скафандр и Жi приступил к анализу результатов. Каждый раз, упоминая референт, говорящий осуществляет выбор из репертуара формальных средств; этот процесс можно назвать референциальным выбором. Как было остроумно отмечено Дж.Гандел, Н.Хедберг и Р.Захарским, одна из удивительных особенностей языка состоит в том, что один и тот же объект обозначается многими разными способами, а разные объекты – одним и тем же способом. Осуществляя референциальный выбор, говорящий должен обеспечить возможность поддержания, или «отслеживания» референции, т.е. гарантировать, что адресат будет в состоянии установить тождество (и не-тождество) упоминаемых референтов (в противном случае говорящий терпит «коммуникативную неудачу»).

    Главное различие среди референциальных средств языка сводится к противопоставлению между (семантически) полными именными группами (сюда относятся как имена собственные, так и имена нарицательные) и редуцированными именными группами – местоимениями и нулями. Основной принцип, регулирующий референциальный выбор, обусловлен устройством когнитивной системы человека, в первую очередь с таким важным механизмом, как рабочая или кратковременная память. Если референт высоко активирован в рабочей памяти говорящего (и, по предположению говорящего, также в рабочей памяти адресата), то используется редуцированное референциальное средство. Если же уровень активации референта невысок, то говорящий должен использовать полную именную группу. При когнитивном подходе к референциальному выбору становится очевидно, что антецедент не является непосредственным контролером анафорического выражения. Антецедент (или антецеденты) влияют на текущую активацию референта, а последняя, в свою очередь, определяет референциальный выбор. Следовательно, анафорическое средство отсылает не к текстовому антецеденту, а к активированному представлению в когнитивной структуре.

    Когнитивные и квази-когнитивные модели анафоры достаточно распространены в современной лингвистике, хотя различные авторы используют разные понятийные системы. Так, У.Чейф пишет об активации референтов в сознании и различает три состояния – активное, полуактивное и инактивное. Т.Гивон в своей работе о референциальном выборе (1983) использовал понятие непрерывности (доступности) топика, и показал иконическую связь между статусом референта и объемом формального средства: чем доступнее (активнее) референт, тем более экономное средство используется для его упоминания. Гивон предложил также иерархию формальных средств – от нулевой анафоры до полных именных групп, – которая соответствует разным степеням доступности. Позже аналогичные идеи разрабатывались М.Ариэль и Дж.Гандел с соавторами.

    Как определить степень активации референта? В лингвистических работах в данном месте иногда наблюдается порочный круг – референциальный выбор объясняется через активацию, а единственным источником сведений об активации является референциальная форма. Степень активации референта можно, однако, определить на основе независимых факторов. Эти факторы распадаются на две группы: связанные с контекстом и связанные со свойствами самого референта. Среди контекстных факторов главную роль играет расстояние от данной точки дискурса до антецедента. Среди факторов, связанных с характеристиками самого референта, особую роль играют факторы одушевленности и протагонизма.

    Существуют и факторы, влияющие на референциальный выбор. Так, даже при высокой активации референта может оказаться, что употребление местоимения или нуля невозможно. Ср. пример: (4) Космонавтi, работавший в открытом космосе, завершил эксперимент. Затем его вызвал на связь начальник центраj. ??Онi/j изложил план работы на завтра. В данном контексте непонятно, каков референт местоимения он – «космонавт» или «начальник центра». Оба эти референта достаточно активированы для того, чтобы быть упомянуты местоимением он, однако тот факт, что их в рабочей памяти два, делает употребление местоимения нежелательным. В такой ситуации употребление местоимения вызывает референциальный конфликт, или неоднозначность. Говорящий в процессе референциального выбора должен отфильтровывать потенциально неоднозначные референциальные средства либо как-то иначе обеспечивать снятие конфликта. Например, если бы два референта в (4) были разного пола, то конфликт был бы благополучно снят благодаря грамматическому роду русских местоимений 3-го лица: (4а)  Женщина-космонавтi, работавшая в открытом космосе, завершила эксперимент. Затем ее вызвал на связь начальник центраj. Онj изложил план работы на завтра. (4б)... Онаi изложила план работы на завтра.

    Исторически лингвисты раньше начали заниматься синтаксической анафорой. (То, что дискурсивная анафора – более фундаментальное явление, нежели синтаксическая анафора, стало ясно значительно позже.) Большое количество работ было выполнено в духе логико-философской традиции и формальной семантики (на русском языке это, в первую очередь, работы Е.В.Падучевой). На протяжении последних четырех десятилетий синтаксическая анафора является одной из основных тем формального синтаксиса.