Также по теме

ЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЯЗЫКА

ЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЯЗЫКА (ЛАЯз), проблемная группа, созданная в 1986 при Институте языкознания РАН по инициативе и под руководством докт. филол. наук, а с 1990 члена-корр. РАН Н.Д.Арутюновой, представляющая направление лингвистических исследований, в котором используются методы и категории логики и концептуального анализа языка в его отношении к мышлению и знанию.

Разнонаправленность теоретической мысли в лингвистике в 1960–1980-е годы во многом определялась взаимодействием лингвистики со смежными областями знания – гуманитарными и негуманитарными: филологией, литературоведением, психологией, антропологией, гносеологией, семиотикой, математикой, классической и математической логикой. Разрабатывались многочисленные методики формального анализа языка: метод структурного и математического анализа, дескриптивная и генеративная лингвистика, модель описания языка «от смысла к тексту», дистрибутивный и компонентный методы анализа, функциональная грамматика, прагматический метод и др.

Теоретическая лингвистика не была отделена от разработки процедур формального анализа, необходимых для практических целей автоматического анализа текста, нашедших позднее применение в компьютерных операциях с языком. Более того, теория языка в известной мере была им подчинена.

Выбор логического подхода к описанию языка был мотивирован тем, что в основе языка лежит единая и неизменная система человеческого мышления, доступ к которой возможен только через анализ естественных языков, сколь бы разнообразны ни были их структуры и их звуковой облик. Не случайно у истоков логической мысли лежит анализ языка: сам термин логика, введенный стоиками, обозначал словесное выражение мысли (logos). В ранних греческих грамматиках категории логики и их языковые аналоги обозначались одними и теми же терминами: onoma означало и имя существительное, и субъект суждения (подлежащее предложения), слово rhema могло быть отнесено и к глаголу как части речи, и к предикату суждения (сказуемому). Таким образом, обращение к логическим основаниям языка, как считал организатор группы, должно было способствовать преодолению или уменьшению методического и концептуального разброса в подходах к языку и приближению к его сущности. Это оправдалось лишь отчасти.

Диапазон лингвистических исследований в 1980–1990-е годы неукоснительно расширялся. После длительного периода преобладания структурного подхода к языку, исключавшего обращение к природе человека, началась вторичная гуманизация лингвистики. В фокус ее интересов вошло отражение в языке всего духовного содержания и опыта человека, не ограниченного ментальной сферой, но включающего весь его внутренний образ – эмоциональные состояния, этические принципы, процессы чувственного и эстетического восприятия мира. Одновременно был сделан акцент на прагматическом аспекте функционирования языка, и прежде всего на коммуникативных целях высказываний. Различие целей (явных и скрытых) требует различий в средствах. Полифункциональность языка оборачивается его противоречивостью. Возможно, наибольшее противоречие определяется связью языка со структурой мышления, с одной стороны и ситуациями жизни – с другой. Связь языка со структурой мышления проявляется в формировании суждения (пропозиции), связь с ситуациями жизни и психологией человека проявляется в формировании пропозициональных установок – коммуникативных целей, подчиняющих себе пропозицию. Язык постоянно балансирует между упорядоченностью мышления и неупорядоченностью интенсиональных (внутренних) состояний человека и жизненных положений. Говорящему нередко приходится управлять потоком речи, меняя его направление на ходу и по ходу развития мысли и изменения коммуникативных ситуаций. Чтобы облегчить эту задачу, язык вырабатывает определенные конвенции и стратегии, которые помогают говорящему ввести высказывание в прагматическую рамку, с одной стороны, и осуществить координацию его внутренних составляющих, прежде всего модуса, выражающего отношение суждения к действительности, и самого суждения (диктума) – с другой.

Итак, в образовании высказывания участвуют разнородные факторы: категории мышления, фонд общих знаний и представлений о мире говорящего и адресата, системы ценностей – личных и социальных, «житейская логика» и логика практического рассуждения, психологические механизмы, сознательно или бессознательно действующие во внутреннем мире говорящих, внеязыковая действительность, входящая в сообщение, непосредственная коммуникативная ситуация, цель, явная или скрытая, с которой делается сообщение (его «иллокутивная сила») и др. Обращение языковедов к этому комплексу вопросов отражает существенное расширение интересов лингвистики, поставившей задачу изучения языка не в отвлечении от жизни, а в погруженности в нее. Достижение этой цели потребовало выхода за пределы формальных методов и установления более тесных контактов с гуманитарным знанием – философией, психологией, социологией, антропологией. Логический анализ естественного языка в этом новом контексте также раздвинул свои рамки, включив в свой репертуар категории прагматики. Аналогичное расширение коснулось и семантического аппарата, применяемого теперь не только к значениям конкретных слов того или другого языка, но и к концептам, нередко распределенным между разными словами и словосочетаниями.

В первый период своей работы (1986–1989) интересы группы ЛАЯз были сосредоточены именно на указанной выше проблематике, прежде всего на отношении ментальных и перцептивных глаголов (знать, видеть, слышать, считать, полагать, верить, веровать, думать) к пропозиции (суждению), влияющем на истинностное значение высказывания: Я думаю (верю, полагаю, знаю, сомневаюсь), что ты говоришь правду.

Тема пропозициональных установок, выражающих отношение говорящего (шире, субъекта установки) к истинности суждения, выдвигает много проблем. К ним относятся: распределение установок по категориям (ментальные, сенсорные, или перцептивные, волитивные, прескриптивные и др.), взаимодействие установок с разными типами пропозиций, отношение между мнением говорящего и мнением субъекта установки при передаче чужой речи, сфера действия отрицания и возможность его «подъема» (ср.: Я думаю, что он не приехал и Я не думаю, что он приехал), введение в зависимую пропозицию вопросительных местоимений (Я знаю, кто пришел, но *Я думаю, кто пришел), вид, время и модальность зависимой пропозиции, возможности инверсии высказываний (Известно, что Петр уехал – То, что Петр уехал, известно), возможности перенесения коммуникативного фокуса с пропозиции на глагол пропозициональной установки и наоборот (работы Н.Д.Арутюновой, Т.В.Булыгиной М.А.Дмитровской, Анны А.Зализняк, Е.В.Падучевой и др.). Особенно пристально рассматривалось отношение между ментальными предикатами знания и веры (работы М.Г.Селезнева и А.Д.Шмелева). Таким образом, первый период работы группы проходил под знаком логико-прагматической проблематики; см. в Библиогр. публикации №№ 1–6.

Однако лингвистическая мысль в последние десятилетия 20 в., как уже упоминалось, не ограничивалась обращением к логико-прагматическому аспекту языка. Она развивалась в сторону концептуального анализа, прежде всего анализа культурных концептов, начатого Л.Витгенштейном, Г.Х. фон Вригтом, М.Хайдеггером, Х.Г.Гадамером, М.Бубером, а в нашей стране – Н.А.Бердяевым, Г.П.Федотовым, П.А.Флоренским, Ф.А.Степуном, А.Ф.Лосевым и др.

Культура является для человека «второй реальностью». Он создал ее, и она стала для него объектом познания, требующим особого – комплексного – анализа. Культура тесно связана с создавшим ее народом. В ее арсенал входит набор общечеловеческих мировоззренческих понятий, определяющих «практическую философию» человека, таких, как истина, правда, ложь, свобода, судьба, зло, добро, закон, порядок, беспорядок, долг, грех, вина, добродетель, красота и др. Вместе с тем каждое из этих понятий национально специфично. Инвариантный смысл названных слов и их коннотации вырисовываются на фоне контекстов их употребления, формирующих то, что можно условно назвать «языком» (или «грамматикой») того или другого концепта. Не случайно современные философские школы – феноменология, лингвистическая философия, герменевтика и др. – постоянно апеллируют к языку. Действительно, этимологии слов, круг их сочетаемости, типичные синтаксические позиции (ср. судьба играет человеком), семантические поля, оценки, образные ассоциации, метафорика (напомним слова пушкинского Скупого рыцаря: Иль скажет сын, Что сердце у меня обросло мохом, Что я не знал желаний, Что меня И совесть никогда не грызла, совесть, Когтистый зверь, скребущий сердце, совесть, Незваный гость, докучный собеседник) – все это создает для каждого понятия особый «язык», дающий возможность осуществить реконструкцию концепта, определить его национальную специфику и место в обыденном сознании человека. Подчеркнем, что изучение культурных концептов важно еще и потому, что они выполняют функцию своего рода посредников между человеком и той действительностью, в которой он живет.