Содержание статьи
    Также по теме

    ЖАНР

    ЖАНР (от фр. genre – род), исторически сложившаяся, удостоверенная традицией и тем самым наследуемая совокупность определенных тем и мотивов, закрепленных за определенной художественной формой, связывающая их между собой узнаваемыми чувствами и мыслями. «Исторически сложившаяся совокупность поэтических элементов разного рода, невыводимых друг из друга, но ассоциирующихся друг с другом в результате долгого сосуществования» (М.Л.Гаспаров). Понятие жанра подразумевает преемственность восприятия: читатель, обнаруживая в произведении те или иные особенности сюжета, места действия, поведения героев, относит его к какому-либо известному ему жанру, вспоминая прочитанное и узнавая в новом знакомое. Однако, помимо устойчивости и равенства себе категория жанра обладает и прямо противоположной особенностью: она исторически подвижна, как и вся шкала художественных ценностей. Границы, отделяющие литературу от не-литературы, как и границы, отделяющие жанр от жанра, изменчивы, причем эпохи относительной устойчивости поэтических систем чередуются с эпохами деканонизации и формотворчества. Любой жанр может заимствовать специфические особенности других жанров и существенно менять свой строй и облик. Идентифицировать его в таком случае становится крайне затруднительно: один и тот же жанр может по-разному восприниматься в разные эпохи, и последнее слово в споре о его природе принадлежит, по-видимому, литературной традиции, или, иначе говоря, читательской образованности. По традиции, восходящей к литературной теории классицизма, принято различать литературные роды и виды (собственно жанры). Литературный род, согласно этому взгляду, является обобщением группы жанров, а литературный вид – конкретным воплощением общеродового принципа.

    В античной литературе жанр представлялся идеальной литературной нормой. Подражание ни в коем случае не считалось чем-то зазорным, поскольку мыслилось как состязание: тот, кто подражает – как будто вступает в единоборство со своим жанровым предшественником и имеет шанс не только сравняться с ним, но и превзойти его. У каждого жанра существовал авторитетный инициатор: родоначальником эпического рода считался древнегреческий поэт Гомер (поэмы Илиада и Одиссея). Родоначальником драматического рода считался древнегреческий драматург Эсхил (цикл трагедий Орестея). Родоначальником лирического рода считался древнегреческий поэт Арион. Древнеримская литература осознавала свою главную задачу как подражание древнегреческим образцам. Вергилий создавал Энеиду, состязаясь с Гомером. Гораций писал оды, соперничая с Арионом и Пиндаром. Сенека обновлял трагический театр, переосмысливая творчество Эсхила и Еврипида.

    В истории европейской эстетической мысли жанр становится специальной темой с самого начала ее существования. Самые известные «размышления о жанре» – это Поэтика древнегреческого философа Аристотеля, посвященная трагедии, и Наука поэзии древнеримского поэта Горация, посвященная сатире. И для Аристотеля, и для Горация жанр являлся совокупностью художественных норм. Античная художественная мысль, для которой высшей добродетелью была мера, выработала понятие «удобообозримости», то есть соразмерности читательскому восприятию и требованиям вкуса. Поэт, который добивался «удобообозримости» в своем произведении, добивался тем самым жанровой правильности. Все античные суждения о жанровой норме имели в виду по преимуществу стихотворные жанры. Прозаические жанры не рассматривались в поэтиках, так как считались «недостойными», слишком связанными с обыденной и деловой речью. Античный роман в древней Греции и Древнем Риме рассматривался как тривиальная литература, как «чтиво».

    Обновление жанровой системы в Европе начинается в эпоху позднего средневековья и Ренессанса в 11–16 вв. Поэты-трубадуры (11–13 вв.) обновили систему лирических жанров (альба, серенада). На исходе средних веков впервые появляется понятие «романа». Средневековый «роман» – произведение, написанное на одном из романских языков (а не на латыни), в котором происходят фантастические события на экзотическом ландшафте. В 14 в. итальянский поэт Данте Алигьери создает Божественную комедию – грандиозный синтез светского жанра эпической поэмы и религиозного жанра видения. В том же веке Франческо Петрарка канонизирует жанр сонета (Книга песен), а Джованни Боккаччо канонизирует жанр новеллы (Декамерон). На рубеже 16 и 17 вв. английский драматург Вильям Шекспир создает произведения, диалектически соединяющие в себе жанровые элементы трагедии и комедии (Гамлет, Макбет, Король Лир).

    Ни в античной, ни в средневековой, ни в ренессансной литературе не существовало систематического, исчерпывающего, претендующего на «всеобщность» свода жанровых норм. Он появился только в 17 в. Французский поэт Н.Буало-Депрео в Поэтическом искусстве (1674) разграничил жанры по родовому признаку, выделив эпический род, к которому относятся героические и ирои-комические поэмы; драматический род, к которому относятся трагедия и комедия; лирический род, к которому относят оду, элегию, балладу, басню, пастораль, сатиру и эпиграмму. Регламентируемая разумом и хорошим вкусом жанровая система классицизма определила и основной творческий принцип этого литературного направления: подражание древним, античным образцам.

    В Новейшее время происходит все большее смешение жанровых форм, параллельное потрясению социальных иерархий. Подражание как художественный принцип уступает место художественному принципу оригинальности: для того, чтобы сказать что-либо по-своему, необходимо настаивать на своем. Понятие традиции оказывается скомпрометировано как сковывающее неслыханно эмансипированную и творчески самодостаточную личность. Жанры как «вместилища традиции» подвергаются критике и переосмысливаются. Далеко не случайно, что именно в ситуации кризиса жанровых форм (18 и 19 вв.) возникает и утверждается роман, вмещающий в себя как бы все жанры сразу и таким образом поглощающий их.

    В 20 в. жанры переживают и принципиальное переосмысление и радикальную перестройку: становятся возможны самые неожиданные экспериментальные соединения и поскольку уже ничто не разумеется само собой – исторически сложившаяся, удостоверенная традицией и тем самым наследуемая закрепленность определенных тем и мотивов за определенными художественными формами, связывающая их между собой узнаваемыми чувствами и мыслями превращается в проблему и для автора, и для читателя.

    В древнерусской литературе определяющую роль играют церковные жанры: жития святых, проповеди и поучения. Светские литературные жанры в полном смысле этого слова появляются уже в эпоху Просвещения. В русской литературе 18 в. наиболее авторитетным лирическим жанром была ода (Ода на день восшествия... Елизаветы Петровны М.В.Ломоносова, Фелица Г.Р.Державина), самым успешным драматическим жанром – комедия (Недоросль Д.И.Фонвизина). Если ода и комедия русского классицизма остаются в живом читательском восприятии, то о вершинном драматическом жанре классицизма этого сказать нельзя: ни произведения А.П.Сумарокова – родоначальника русской трагедии классицизма, ни произведения В.А.Озерова – ее завершителя, не читаются практически никем, кроме специалистов, и не ставятся на сцене.

    В первой трети 19 в. в центре литературной жизни находятся жанры баллады (Людмила и Светлана В.А.Жуковского), элегии (Сельское кладбище В.А.Жуковского, Признание Е.А.Баратынского), романтической поэмы (Кавказский пленник (1821), Цыганы (1824) А.С.Пушкина). Русская комедия первой трети 19 в. сохраняет свою востребованность и развивается, переосмысливая драматическую жанровую систему классицизма, театральные традиции Ренессанса и барокко: (Горе от ума А.С.Грибоедова, Ревизор Н.В.Гоголя). С середины 1820-х годов и в начале 1830-х А.С.Пушкин, опираясь на опыт Шекспира пытается совершить реформу русского трагического театра (Борис Годунов, Маленькие трагедии) но остается не понят современниками. Значение пушкинских творческих исканий в области прозаического слова (Повести Белкина (1831), Капитанская дочка (1836)) будут оценены по достоинству позднее. В 1840–1850-х годах приходит время прозаических жанров: повести, рассказа, цикла рассказов или повестей, психологического романа, однако подлинный расцвет романной прозы начинается в 1860-х в творчестве Л.Н.Толстого (Война и мир (1863–1869), Анна Каренина (1873–1877)) и Ф.М.Достоевского (Преступление и наказание (1866), Идиот (1868), Бесы (1871–1872), Подросток (1875), Братья Карамазовы (1879–1880)). «Романная» эстетика определяет искания русского театра: драматургия А.Н.Островского, А.П.Чехова.

    В 20 в. в русской литературе при всех эстетических переоценках роман остается «жанром жанров» (например, для таких литературных антиподов как В.В.Набоков – роман Лолита (1955) и Б.Л.Пастернак – Доктор Живаго (1958)). В советской литературе параллельно «романоцентризму» все больший вес и значение приобретает жанр фельетона, которому отдают дань два самых значительных советских прозаика А.П.Платонов и М.М.Зощенко, поэтика и стиль которых существенным образом определились, пройдя «школу» фельетона. Лирические жанры русской литературы в 20 в. тяготеют с одной стороны, к радикальному переосмыслению традиции (теория и практика русских футуристов), а с другой – к последовательной реставрации литературных канонов классицизма (лирика О.Э.Мандельштама, В.Ф.Ходасевича как возвращение на новом этапе литературной эволюции к жанровым основам оды), романтизма (Поэма без героя (1940–1962) Анны Ахматовой как возрождение романтической поэмы). Литературно-информационная ситуация последнего десятилетия 20 в., так называемая «эпоха постмодерна», ослабляет позиции романа – как и всей художественной литературы, «изящной словесности». «Объективная действительность», «живая жизнь», бывшие предметом изображения романа стали восприниматься иначе: не столь цельно и самотождественно (свидетельство этому насквозь игровое творчество В.Сорокина (Голубое сало), Б.Пелевина (Generation P), Бориса Акунина (детективные истории об Эрасте Фандорине и инокине Пелагии). «Фельетонная» жанровая форма оказалась более «эластичной», более приспособленной для эпохи «распада цельности восприятия» (Т.С.Элиот). Лирические жанры переживают процессы «припоминания самих себя», перерождения и возрождения. Например, Тимур Кибиров в своей автобиографической поэме Сортиры (1992) соединяет жанровые начала романа воспитания, сатиры, элегии, идиллии, граффити и растворяет их в узнаваемой, закрепленной строфикой (Домик в Коломне) пушкинской традиции, допуская самые рискованные травестийные, «снижающие» сюжетные ходы и стилистические приемы: