Содержание статьи
    Также по теме

    ЖЕСТОВ(ЫЕ) ЯЗЫКИ

    ЖЕСТОВ(ЫЕ) ЯЗЫКИ, коммуникативные системы, внешняя сторона (план выражения) которых строится не на звуковой, а исключительно на жестикуляторно-мимической основе.

    Жестовые языки можно классифицировать по разным параметрам. По основному контингенту пользующихся ими лиц их можно разделить на языки слышащих и языки глухих; с функциональной точки зрения – на вспомогательные и основные языки. По степени автономности от звуковых языков они образуют многомерную шкалу; на одном ее полюсе располагаются языки, структура которых никак не связана со звуковыми языками, а на другом – те, что целиком основываются на каком-то звуковом языке и по существу, как и печатный текст, представляют собой просто перекодировку звукового языка. По коммуникативным возможностям жестовые языки можно классифицировать в зависимости от степени их адекватности звуковым языкам: одни напоминают простейшие пиджины и предназначены для элементарного общения на очень ограниченную тематику (например, профессиональный «язык» общения такелажников на расстоянии, словарь которого сводится к нескольким десяткам жестов типа майна 'вниз, опускай' и вира 'вверх, поднимай'), другие – ни в чем не уступают естественным звуковым языкам. К последнему типу относятся жестовые языки глухих: их коммуникативные возможности ограничены лишь уровнем развития соответствующих обществ и в настоящее время в развитых странах они широко применяются в системе среднего, а иногда и высшего образования (например, в Университете Галлодета в Вашингтоне, носящем имя пионера американской сурдопедагогики – теории и практики обучения глухих – Томаса Галлодета), в средствах массовой информации (на телевидении), а в последние годы они стали с успехом использоваться при обсуждении сложных лингвистических проблем на национальных и международных конференциях по жестовой коммуникации.

    Жестовые языки слышащих почти всегда имеют вспомогательный характер и используются наряду со звуковыми. Описаны они чрезвычайно поверхностно, хотя в недавнем прошлом во многих обществах были развиты очень хорошо и использовались при ритуальном молчании, при коммуникации на значительном расстоянии, при необходимости соблюдения тишины на охоте и в сходных ситуациях. Степень их автономности от звуковых языков и спектр выразительных возможностей во многом зависели от их места в культуре соответствующих народов. Вероятно, наиболее развитые языки жестов существовали у аборигенов Австралии. Здесь юноши, проходившие многомесячный обряд инициации, считались ритуально мертвыми и вынуждены были общаться жестами; вдовы также обычно не могли пользоваться звуковым языком на протяжении всего периода траура, длившегося до года и более; к этим же языкам прибегали и в других удобных случаях. Все это означает, что австралийские жестовые языки допускали достаточно универсальное общение. Степень их зависимости от звуковых языков неясна: с одной стороны, известно, что они использовались при общении представителей разных племен, не знавших языка друг друга, с другой – имеются явные указания на связь словаря звуковых и жестовых языков. Например, в языке валпири wanta означает 'солнце', а wantawanta – 'вид муравья'; в жестовом языке этого племени жест, обозначающий этот вид муравья, образуется повторением жеста 'солнце'.

    Иные функции выполнял жестовый язык индейцев североамериканских прерий – он использовался исключительно в межэтнической коммуникации; по некоторым данным, число владевших им к в конце 19 в. превышало 100 тыс. человек. На всем пространстве от Мексиканского залива до южных районов современной Канады словарь этого языка был удивительно единообразен, грамматика носила рудиментарный характер и испытывала влияние родных звуковых языков индейцев.

    Специфический характер имеют языки монахов-молчальников. В этой среде жестовые языки являются основным средством общения, но при этом грамматика их рудиментарна, а число жестов крайне ограничено (некоторые жесты остаются неизменными на протяжении столетий). Хотя монахи практически не пользуются звуковым языком, в однонациональных монастырях он оказывает очень большое влияние на язык жестов. Так, среди цистерцианцев США для обозначения предлогов for 'для' и to 'к' используются знаки для похоже звучащих числительных four 'четыре' и two 'два'.

    Естественно, что в тех обществах, где существовали жестовые языки слышащих, немногочисленные глухонемые использовали их, творчески обогащая. Однако такие функционально развитые и лексически богатые варианты оказывались недолговечны, их употребление не выходило за узкий круг общения глухонемого. Многочисленные сообщества глухонемых, способные поддерживать функционально богатый язык и передавать его новым членам, – явление позднее, возникающее при высокой плотности населения в городских условиях. (Бывают и исключения: у племени урубу, живущего небольшими поселениями на северо-востоке Бразилии, чрезвычайно велико число глухих – каждый семьдесят пятый; неудивительно, что здесь сложился развитый жестовый язык, используемый глухими, но известный всем членам племени.)

    В Европе с увеличением мобильности населения в Новое время на больших территориях, в рамках целых государств стали складываться единые, т.н. национальные языки. В некотором смысле параллельный процесс происходил и в случае жестовых языков. Важнейшим толчком к их развитию и распространению на территории целых государств стало возникновение в конце 18 в. специальных учебно-воспитательных центров для детей с нарушениями слуха, во Франции – под руководством аббата Шарля Мишеля де л'Эпе, в Германии – под руководством Самуэля Гейнике. Основную задачу сурдопедагоги видели в том, чтобы дети могли овладеть письменной формой соответствующих языков; основой языков обучения стали естественные жестовые языки, развившиеся в национальных сообществах глухих, но на их базе стали искусственно создавать жестовую интерпретацию французскогонемецкого) языков. Из-за больших расхождений в структуре звуковых и жестовых языков словарь пришлось пополнить некоторыми специальными, так называемыми методическим жестами, в которых в естественных жестовых языках нет необходимости (для обозначения предлогов, грамматического рода и т.п.). Широко применялось также дактилирование – передача текста, при которой каждой букве соответствует определенная конфигурация кисти руки. Вскоре возникла задача обучения детей считыванию по губам звуковой речи на национальных языках и ее звуковому воспроизведению (в связи с этим в специальной литературе термины типа глухонемой, англ. deaf-mute заменяются на глухой, deaf и т.п.).

    Успехи французской и немецкой сурдопедагогических школ привели к распространению подобных учреждений в других странах, причем заимствовались либо только сурдопедагогические идеи (как это случилось в Англии), либо методика целиком, включая и сам жестовый язык. Первая такая школа в России открылась в 1806 в Павловске, в США – в 1817 в Хартфорде (штат Коннектикут); обе работали по французской методике. В результате жестовый язык Америки оказался в родстве с русским (через французский), а вот к британским жестовым языкам (их несколько) он не имеет отношения.

    Развитие сурдопедагогики способствовало возникновению и росту сообществ глухих, интенсификации их контактов и, тем самым, распространению и унификации складывавшихся и развивавшихся стихийно родных жестовых языков глухих. С другой стороны, в сурдопедагогических учреждениях практиковалась жесткая дискриминация таких языков. У педагогов сложилось стойкое предубеждение против них: считалось, что эти языки несовершенны и подлежат искоренению, так как их использование тормозит активное усвоение жестовой и звуковой манифестаций «нормальных» языков. Подобные попытки были обречены на провал, поскольку специфическая структура жестовых языков идеально приспособлена к мимико-жестикуляторному выражению. В результате получившие образование глухие во всех странах становились двуязычными: при непринужденном общении в неформальной обстановке они пользовались родными языками, а в официальных беседах, богослужении, лекциях, учебном процессе и т.п. ими применялась комбинация жестов и дактилирования (дактилируются служебные слова и морфемы, аналоги которых отсутствуют в родном языке глухого), по возможности приближающаяся к письменной форме общенационального литературного языка.