ДАЛИ, САЛЬВАДОР ФЕЛИКС ХОСИНТО

ДАЛИ, САЛЬВАДОР ФЕЛИКС ХОСИНТО (1904–1989) – испанский живописец, сюрреалист, самый сенсацинный художник 20 в. Родился 11 мая 1904 в Фигерасе (Каталония). В книге Пятьдесят волшебных секретов, когда перед ним было еще четыре десятилетия творческого пути, Дали написал: «В двадцать пять лет я хотел стать самым сенсационным художником в мире, и мне это удалось». Сильной стороной своего искусства он считал его интеллектуальный потенциал, поиски смысла за пределами рационального восприятия, выход в сферу чисто интуитивного, подсознательного.

Интерес Дали к психоаналитической теории связан с характером его творчества. Дали не принадлежит к художникам, совершенствующим в живописи ее собственно живописное колористическое начало. Он тонко чувствует гармонию, но это гармония, использующая тон и только частично возможности цвета. Все без исключения его работы и, в частности, история написания Атомной Леды, композицию которой Дали вычислял с помощью профессионального математика, свидетельствуют о том, что его прежде всего увлекал процесс конструирования, возможности манипулирования пластикой предмета.

Картины Дали выглядят как воплощение наваждения, и живопись в этом случае становится как бы инструментом освобождения. Психотерапевтический эффект, творчество как процесс проявления и запечатления тревожных интуиций-предчувствий, – один из важных моментов его становления как художника.

В начале 20-х благодаря своим кубистским работам он приобретает известность, входит в круг авангардистов, среди которых поэт Ф.Гарсиа Лорка и будущий знаменитый режиссер Луис Бунюэль. В Оде Сальвадору Дали, написанной Лоркой в 1926, есть слова, пророчащие его искусству большое будущее.

Наиболее кризисными для Дали были годы 29-й и 30-й. Его биографы считают, что в это время Дали находится на грани психического расстройства, от которого его спасает встреча с его будущей женой Гала – страстной всепоглощающей любовью на всю жизнь. Этому предшествуют его поездки в Париж, связанные со съемками фильма Андалузский пес, созданного Дали вместе с Бунюэлем. В Париже он знакомится с поэтами и художниками дадаистами и сюрреалистами, среди которых Тристан Тцара, Андре Бретон, Поль Элюар, Рене Магритт, Макс Эрнст и др.

Избранное Дали сюрреалистическое направление, сложившееся к 1929 в литературе, его предпочтения в искусстве безусловно связаны с особенностями его характера, темпераментом, его неустойчивой психикой, при этом есть и другие – внешние факторы, делавшие едва ли не неизбежным его обращение к сюрреализму.

Двадцатые годы, когда молодой человек из испанской провинции, обучавшийся вначале в средней художественной школе, затем в мадридской академии, пишет свои первые самостоятельные картины, в которых начинают проступать признаки его собственной манеры, – это годы, когда великая эстетическая революция 20 в. уже совершилась. К этому времени достигнуты пределы всех направлений, раздвинувших границы классической изобразительной системы: фовизм исчерпал колористические возможности живописи, кубизм – ее пластические возможности. Наконец общая тенденция к все большей условности выводит живопись в открытое пространство абстракции.

Дали, очень рано усвоивший профессиональные навыки, овладевший рисунком и секретами академической живописи, а также прошедший школу кубизма, для того чтобы оказаться на уровне своего времени, должен был двигаться дальше, т.к. героическая пора кубизма была позади, а совершенствуясь в классическом мастерстве, он мог рассчитывать только на роль заурядного провинциального художника. При этом необходимо отметить, что уже его юношеские работы: морские пейзажи – Лодка Эль-Сона, Парусник, Пейзаж Кадакеса, портреты крестьянок – Лусия, Гортензия, натюрморты и другие работы 1918–1921 – свидетельствуют о том, что Дали, развивая это направление, мог бы войти в испанскую живопись как интересный художник… И все же сказать «в историю живописи» было бы преувеличением. Если бы Дали в эпоху бурных перемен остался на уровне «классики» – одним из многочисленных реалистов с красивым фовистско-импрессионистическим уклоном или даже местным представителем увядающего провинциального кубизма, сегодня мы бы ничего не знали о нем. Точно так же он потерялся бы в истории, если бы по примеру своего кумира Веласкеса стал портретистом, т.к. его портреты далеко не самое удачное в его творчестве. Их скрупулезная «академическая» выписанность не заменяет глубокой психологической характеристики, свойственной большому классическому искусству.