КОЗЬМА (ПЕТРОВИЧ) ПРУТКОВ

КОЗЬМА (ПЕТРОВИЧ) ПРУТКОВ, вымышленный персонаж, «авторская маска», персонифицированный псевдоним, объединивший ряд сатирико-юмористических произведений А.К.Толстого (1817–1875) и его двоюродных братьев Жемчужниковых – Алексея Михайловича (1821–1908), Владимира Михайловича (1830–1884) и Александра Михайловича (1826–1896). В конце 1840-х годов им часто случалось бывать вместе в столице и в поместьях, и общее их времяпрепровождение было соревнованием в шутовстве и насмешничаньи. Все они были весьма к этому склонны: излюбленным занятием Толстого с конца 1820-х годов было эпистолярное балагурство, Алексей Жемчужников писал комические пьесы для домашнего театра, Владимир выказывал способности пародиста-имитатора, Александр был неистощимым изобретателем головокружительных и рискованных проделок и острословом, сочинителем нелепиц, стилизованных под басни. В этом жанре уже имелась богатая комическая традиция: А.С.Пушкин осмеивал «апологи» И.Дмитриева, И.А.Крылов, поэты-«арзамасцы» и в особенности Вяземский, а позднее и И.Мятлев писали идиотские басни «под Хвостова». Сочинения Александра назывались в своем кругу «глупости Сашинькины», однако летом 1851 несколько таких «глупостей» удостоились одобрения брата Алексея: он доработал их стилистически, присочинил свои в том же роде и предъявил нечто вроде подборки в редакцию «Современника», куда они были вхожи с Владимиром. И.И.Панаева эти шедевры нелепости в басенной форме рассмешили и восхитили, и он опубликовал их уже в ноябрьском номере журнала – правда, без подписи. Другой поклонник из того же круга «Современника», критик А.В.Дружинин, напечатал в январе 1852 в популярнейшем журнале «Библиотека для чтения» пространное шутливое восхваление одной из басен (Кондуктор и тарантул), обеспечив новоявленному и еще безымянному автору превосходную рекламу.

Жемчужниковы с Толстым решили закрепить успех и пришли, согласно воспоминаниям брата Владимира, «к мысли писать от одного лица, способного во всех родах творчества». Лицо это обозначалось все отчетливее по мере выявления общих и постоянных характерных особенностей их литературной продукции: всяческому осмеянию подвергалась серьезность в обличьи благонамеренности, благонравия и благоразумия, и возносилась, в лучших сатирических традициях, похвала глупости – преимущественно глупости «казенной», чиновной, официозной и не знающей преград. «Эта черта, – вспоминал Алексей Жемчужников, – помогла нам – сперва независимо от нашей воли и вполне непреднамеренно, создать тип... до того казенный, что ни мысли его, ни чувству недоступна никакая... злоба дня, если на нее не обращено внимания с казенной точки зрения. Он потому и смешон, что вполне невинен».

В 1852 возникающий автор стал называться Кузьмой (по имени жемчужниковского камердинера) Прутковым, он получил невысокий, но вполне солидный чин «по министерству финансов», сделавшись директором Пробирной Палатки (таковая действительно имелась, хотя и в другом ведомстве) и обрел две главнейшие черты: полное отсутствие чувства юмора и не ведающее границ усердие («усердие все превозмогает», – гласил один из его афоризмов). К лету 1853 у него накопилось столько сочинений, что три его «клеврета» (Александр Жемчужников уехал в Оренбург служить чиновником особых поручений) подготовили их собрание, а четвертый брат, Лев Михайлович, даже создал его портрет, который был «нарисован на камне» и отлитографирован в том же 1853 – и немедля запрещен цензором вместе с собранием сочинений: «подозревая, что это насмешка над действительным лицом». «Клевреты» пошли испытанным путем и передали собрание в «Современник». Там для него создали специальное юмористическое приложение «Литературный Ералаш», пять выпусков которого за 1854 содержали Досуги Кузьмы Пруткова (по-видимому, с оглядкой на Мои безделки Н.М.Карамзина). К умножившимся басням прибавились эпиграммы и стихотворные сочинения, где автор якобы «подражает», а на деле с дурашливой серьезностью передразнивает певцов античности Н.Щербину, А.Майкова, А.Фета, модные «гейнеобразные» стихи, балладный склад В.Жуковского и экзотику А.Плещеева, поэтическое самолюбование В.Бенедиктова и в особенности патриотичных поэтов из журнала «Москвитянин» – А.Хомякова и А.Григорьева. Эти комплексно-пародические произведения вовсе не метят в пародируемых поэтов («Я совсем не пишу пародий! Я никогда не писал пародий!» – возмущался К.Прутков в отповеди критику), а скорее вырисовывают и дополняют красками образ их создателя. Той же цели служат ставшие знаменитыми Мысли и афоризмы, пьеска из великосветской жизни Блонды и Гисторические материалы Федота Кузьмича Пруткова (деда): каким-то образом оказалось – и впоследствии подтвердилось, – что произведения родственников Главного автора вполне идут к делу и естественно дополняют канон его сочинений.