Также по теме

ЛАТИНОАМЕРИКАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Эпические поэмы Мартина дель Барко Сентенеры Аргентина и конкиста Рио-де-Ла-Платы и другие события в королевствах Перу, Тукуман и государстве Бразилия (1602) и Гаспара Переса де Виллагры История Новой Мексики (1610) интересны не столько как стихотворные произведения, сколько как документальные свидетельства.

Бернардо де Бальбуэна (1562–1627), испанец, которого в раннем детстве привезли в Мексику, впоследствии епископ Пуэрто-Рико, прославился поэмой в восьми главах Величие Мехико (опубл. – 1604), которая стала одним из первых произведений в стиле креольского барокко. Блистательный и богатый город представлен как рай на земле, а «дикий индеец» проигрывает рядом со всем этим великолепием. Из сохранившихся работ этого автора (многое было утрачено, когда в 1625 при атаке голландцев на Сан-Хосе погибла его личная библиотека) можно назвать также героико-фантастическую поэму Бернардо, или Победа при Ронсевале (1604) и пасторальный роман Золотой век в Сельвах Эрифиле доктора Бернардо де Бальбуэны, в котором он достоверно воссоздает пастушеский стиль Теокрита, Вергилия и Саннадзаро и приятно подражает ему (1608), где стихи сочетаются с прозой.

Эпическая поэма Прозопопейя (опубл. в 1601) бразильского поэта Бенту Тейшейры, связанная тематически с Бразилией, написана под сильным влиянием поэмы Лузиады португальского поэта Луиша ди Камоэнса.

Создавал хроникальные тексты и Жозе ди Аншьета (1534–1597), прозванный «апостолом Бразилии» за свою миссионерскую деятельность. Тем не менее, в истории литературы он остался как основоположник латиноамериканской драматургии, чьи пьесы на сюжеты, почерпнутые из Библии или из житийной литературы, включают элементы местного фольклора.

В целом хроники 16 в. можно условно разделить на два типа: это хроники, которые пытаются с возможной полнотой воссоздать картину Нового Света, при этом вводя ее в контекст всемирной истории («Всеобщие истории»), и повествования от первого лица, которые создаются прямыми участниками тех или иных событий. Первые можно соотнести с «новым» романом, получившим развитие в латиноамериканской литературе 20 в., а вторые – с так называемой «литературой свидетельств», то есть документальной литературой, являющейся отчасти реакцией на «новый» роман.

Особую роль сыграли для современной латиноамериканской литературы произведения хронистов 16–17 вв. Републикованные или опубликованные впервые в 20 в., труды этих авторов (кроме названных выше, стоит упомянуть работы Эрнандо де Альварадо Тесосомока, Фернандо де Альбы Иштлильшочитля, Бернардино де Саагуна, Педро де Сьесы де Леона, Хосефа де Акосты и др.) оказали огромное воздействие и на самосознание, и на творчество практически всех латиноамериканских литераторов, независимо от жанра, в котором они работают. Так, Алехо Карпентьер отмечал, что пересмотрел свои творческие установки именно после того, как открыл для себя эти хроники. Мигель Анхель Астуриас в речи при получении Нобелевской премии назвал хронистов первыми латиноамериканскими писателями, а Подлинную историю завоевания Новой Испании Берналя Диаса дель Кастильо – первым латиноамериканским романом.

Пафос открытия нового мира и называния встреченных в нем вещей, две важнейших мифологемы, связанных с Новым Светом, – метафора «земного Рая» и метафора «воплощенного Ада», которыми манипулировали последователи утопической или антиутопической мысли, интерпретируя историю Латинской Америки, а также атмосфера ожидания «чуда», которой окрашены сочинения хронистов, – все это не просто предвосхитило поиски латиноамериканской литературы 20 в., но и активно воздействовало на нее, определив эти самые поиски, направленные, в первую очередь, на самоидентификацию латиноамериканской культуры. И в этом смысле глубоко верны слова Пабло Неруды, который в своей Нобелевской речи, говоря о современных латиноамериканских писателях, заявил: «Мы хронисты, запоздавшие с рождением».

Расцвет колониальной литературы (1600–1808).

По мере укрепления колониального строя развивалась и латиноамериканская культура. Первый в Латинской Америке печатный станок появился в Мехико (Новая Испания) около 1539, а в 1584 – в Лиме (Перу). Таким образом, обе столицы самых крупных вице-королевств испанской колониальной империи, соревновавшиеся не только в пышности и богатстве, но и в просвещенности, получили возможность собственного книгопечатания. Это особенно важно и по той причине, что оба города в 1551 получили университетские привилегии. Для сравнения, в Бразилии не только не было университета, но само книгопечатание до конца колониального периода было запрещено).

Появилось немало людей, которые отдавали свой досуг сочинительству. Развивался театр, и хотя в течение всего 16 в. театральное действо служило одним из средств в миссионерской деятельности, существовали также пьесы, рассказывающие на языках коренного населении о временах, предшествовавших конкисте. Авторами этих произведений были креолы, и в отдаленных уголках такого рода театральные произведения просуществовали до середины 19 в. Тем не менее, наибольшее распространение получил репертуар, связанный с испанскими либо португальскими театральными традициями. Уроженец Мексики Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса (1581–1639) – один из крупнейших испанских драматургов «золотого века» испанской литературы (см. ИСПАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА).

Переживает расцвет и поэзия. В поэтическом состязании, прошедшем в Мехико в 1585, участвовало более трехсот стихотворцев. Важную роль сыграло возникшее в конце 16 и начале 17 вв. и просуществовавшее до второй половины 18 в. креольское барокко – художественный стиль, для которого характерны региональные, чисто латиноамериканские черты. Этот стиль сформировался под сильнейшим влиянием таких разновидностей испанского барокко, как «консептизм» Франсиско Кеведо и «культеранизм» Луиса де Гонгоры, которому зачастую посвящались упоминавшиеся праздники поэзии в Мехико.

Характерные черты этого стиля можно различить в поэмах Бернардо де Бальбуэны и Педро де Оньи, а также в поэме Христиада (1611) Диего де Охеды. Есть они также в произведениях Франсиско Брамона Матиаса де Боканегры, Фернандо де Альбы Иштлилшочитпла, Мигеля де Гевары, Ариаса де Вильялобоса (Мексика), Антонио де Леона де Пинелы, Антонио де ла Каланчи, Фернандо де Вальверде (Перу), Франсиско Гаспара де Вильярроэль-и-Ордоньеса (Чили), Эрнандо Домингеса Камарго, Хасинто Эвии, Антонио Бастидеса (Эквадор).

Из мексиканских поэтов, чьи произведения отличает локальное своеобразие, – Луис Сандоваль-и-Сапата, Амбросио Солис-и-Агирре, Алонсо Рамирес Варгас, Карлос Сигуэнса-и-Гонгора, особо следует выделить творчество поэтессы Хуаны Инес де ла Крус (1648 либо 1651–1695). Эта женщина с непростой судьбой, ставшая монахиней, писала также прозу и драматические произведения, однако именно ее любовная лирики оказала наибольшее влияние на формирующуюся латиноамериканскую литературу.

Перуанский поэт Хуан дель Валье-и-Кавьедес (1652 либо 1664–1692 либо 1694) культивировал в своих стихах образ малообразованного стихотворца, при этом виртуозно владея версификацией и отлично зная современную ему литературу. Его сборник сатирических стихов Зуб Парнаса смог выйти в свет только в 1862, а в том виде, как его подготовил автор, в 1873.

Бразильский поэт Григориу ди Матус Герра (1633–1696), так же, как Хуан дель Валье-и-Кавьедес, испытал влияние Франсиско Кеведы. Стихи Герра были широко известны публике, но наибольшей популярностью пользовалась не любовная либо религиозная лирика, а сатира. Его полные сарказма эпиграммы были направлены не только против представителей правящих классов, но также и против индейцев и мулатов. Недовольство властей, вызванное этими сатирами, было столь велико, что поэт был в 1688 сослан в Анголу, откуда вернулся незадолго до смерти. Но его популярность среди народных масс была такова, что «Рупор дьявола», как еще называли поэта, стал одним из героев бразильской культуры.