Содержание статьи
    Также по теме

    ПИСАРЕВ, ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ

    ПИСАРЕВ, ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ (1840–1868), русский критик, публицист. Родился 2 (14) октября 1840 в с.Знаменское Елецкого уезда Орловской губ. Сын штабс-капитана Новороссийского драгунского полка и наследницы елецких помещиков; рос в атмосфере прочных культурных и творческих традиций семьи: двоюродный дед – известный в свое время военачальник, литератор, художественный критик и военный историк А.А.Писарев; дядя – драматург, переводчик и театральный деятель А.И.Писарев, автор популярных водевилей Средство выдавать дочерей замуж, 1828, и др.; троюродная сестра – М.А.Маркович (украинская и русская писательница Марко Вовчок), двоюродная сестра (и предмет юношеской любви Писарева) – Р.А.Коренева (писательница Р.А.Гарднер). Пестуемый любящей матерью, с детства проявлял исключительные способности; с 7 лет пытался писать романы, с 10 лет вел дневник на французском языке. В то же время сплав исполнительности, семейной «подотчетности» и мощной внутренней силы породил противоречия в характере Писарева, его обостренную склонность к самоанализу, мечтательность, ранимость, ощущение непонятости и одиночества. В 1851–1856 обучался в 3-й Петербургской гимназии (окончил с серебряной медалью), где в старших классах примкнул (до 1859) к «Обществу мыслящих людей», проповедовавшему отказ от радостей жизни, самоотречение, аскетизм и взаимную нравственную ответственность. В 1856–1861 учился на историко-филологическом факультете Петербургского университета (выбор которого объяснял ненавистью к математике). В автобиографических очерках Наша университетская наука (1863) и Школа и жизнь (1866) критиковал как бессистемность и оторванность от жизни полученного им образования, так и своих наставников, выведенных под условными именами, но легко узнаваемых (филолог и этнограф И.И.Срезневский, историки Н.И.Костомаров и М.М.Стасюлевич). «Ядовитое зерно скептицизма», вынесенное им из университета, предопределило нигилистическое отношение критика к традиционным культурным и эстетическим ценностям.

    В студенческие годы Писарев занялся изучением наследия немецкого философа и филолога В.Гумбольдта (ст. Вильгельм Гумбольдт в студенческом сборнике, 1860), от которого воспринял положение о главенствующем значении свободной человеческой личности в истории цивилизации. Тогда же состоялся журналистский дебют Писарева в журнале «наук, искусств и литературы для взрослых девиц» «Рассвет»: вел библиографический отдел, занимаясь рецензированием и научной популяризацией, в т.ч. физики, химии, физиологии и т.п.; опубликовал литературно-критические статьи «Обломов». Роман И.А.Гончарова, «Дворянское гнездо». Роман И.С.Тургенева, «Три смерти», Рассказ гр. Л.Н.Толстого... (все 1859), вслед за ранним В.Г.Белинским и А.А.Григорьевым акцентируя нравственно-воспитательное значение литературы.

    Пережив летом и осенью 1859 мировоззренческий кризис, отягощенный безответной любовью к Кореневой и закончившийся психическим расстройством, Писарев пришел к утрате религиозных воззрений и веры в прежние идеалы, определяя главной позитивной ценностью своего (и человеческого вообще) существования «царство мысли», научно доказанных истин, открывающих неизменные законы природы (в связи с чем, полагал он, все, что естественно, то и нравственно). Оправившись от болезни, перевел 11-ю песнь Мессиады Ф.Г.Клопштока, поэму Г.Гейне Атта Тролль, написал критический этюд Мысли по поводу сочинений Марко Вовчка (опубл. в 1913) и удостоенную серебряной медали кандидатскую диссертацию Аполлоний Тианский и его время (с небольшими изменениями и подзаголовком Агония древнего римского общества, в его политическом., нравственном и религиозном состоянии опубликована в 1861 в журнале «Русское слово», отличавшемся радикализмом и признавшем правомерность социально-критической ассоциации Древнего Рима с современной Россией).

    Настойчиво проводя в дальнейших публикациях идеи «Русского слова» и его редактора Г.Е.Благосветлова, Писарев проповедовал необходимость социально-исторического и культурного прогресса, обусловливаемого гражданскими свободами и общественно-практической направленностью науки, искусства и просвещения. Задатки острого полемиста особенно ярко проявились в рецензиях Писарева (первые циклы – Несоразмерные претензии и Народные книжки, оба полностью опубл. в 1868), а также в ст. Схоластика XIX века (1861), своеобразном манифесте левого радикализма с его непримиримостью и отвержением «золотой середины», с его принципом нигилистического «ультиматума» («бей направо и налево, от этого вреда не будет и не может быть»). Причисленный охранительной журналистикой, наряду с другими радикалами, к литературным хулиганам-«свистунам», Писарев вызвал отторжение и умеренных почвенников, и либералов-западников, и представителей академической науки – в то же время нанося удары и по «левому» (П.Л.Лавров, Н.Г.Чернышевский, Н.А.Добролюбов, М.Е.Салтыков-Щедрин, М.А.Антонович), и по «правому» лагерям (Московские мыслители – против М.Н.Каткова и публицистов «Русского вестника»; Русский Дон-Кихот – против И.В.Киреевского и славянофилов; Бедная русская мысль – против западников, славянофилов, петровских реформ и академической исторической науки в целом, все 1862).

    В статьях о художественной литературе Писарев в рамках «реальной критики» Добролюбова трактовал художественные образы как объективно изображенные социальные типы в конкретных жизненных обстоятельствах, отдавая предпочтение А.Ф.Писемскому («черноземная сила)» перед Тургеневым и Гончаровым. Проницательным аналитизмом, при всей очевидной (и принципиально декларированной) эстетической глухоте, отмечена его статья Базаров (1862), в которой коллизия романа Отцы и дети Тургенева рассматривается прежде всего как конфликт поколений, свидетельствующий о глубоком «разладе», проникшем во все «клеточки» российского общества, а образ главного героя – как высшее и искомое звено эволюции отечественного «лишнего человека». Не без автобиографического пристрастия видит Писарев в тургеневском герое «богатыря, которому негде повернуться, нечем дышать, некуда девать исполинской силы...», ибо он – человек будущего. Актуальные публицистические цели высвечиваются и в цикле научно-популярных статей Писарева, в которых естествознание также служит делу разрушения архаического миросозерцания и «предрассудков» эстетического сознания.

    Политическое иносказание в очерке Пчелы (1862, изложение труда немецкого ученого К.Фохта Государство пчел), где «водворение мрака» и неравенство трактуются как способ достижения неправедным государством «спокойствия и коллективного благоденствия», и статья-прокламация О брошюре Шедо-Ферроти (1862, опубл. в 1906, полностью в 1920), предназначенная для нелегального распространения и содержащая призыв к свержению правительства и физической ликвидации царствующего дома, послужили причиной заключения Писарева в Петропавловскую крепость, где он провел около 4-х с половиной лет. С августа 1863 ему было разрешено продолжить литературные занятия. В декабре 1865 под влиянием предупреждения, которое было сделано публикующему Писарева журналу «Русское слово» за статьи Новый тип (о Чернышевском, в 1867 изд. под назв. Мыслящий пролетариат) и Исторические идеи Огюста Конта (обе 1865), у критика на некоторое время были отобраны книги и бумага; после выстрела Д.В.Каракозова (4 апреля 1866) всякая литературная работа в крепости была запрещена.

    Литературно-критические и публицистические работы Писарева в заключении отмечены возрастающим радикализмом. Борьба с эстетством и эстетикой, бывшей для Писарева синонимом фантазии – источника всех заблуждений, – главная тема критики Писарева (ст. Реалисты, 1864). «Эстетика есть самый прочный элемент умственного застоя и самый надежный враг разумного прогресса», – утверждает Писарев, развивая этот тезис в ст. Пушкин и Белинский, Разрушение эстетики и Посмотрим! (все 1865). При этом, высоко оценивая творчество Чернышевского с его прямолинейным рационализмом и теорией «разумного эгоизма», Писарев высмеивал убогость «мещанского счастья» его антагонистов (статьи Роман кисейной девушки о повестях Н.Г.Помяловского Мещанское счастье и Молотов и Прогулка по садам российской словесности, обе 1865).