Содержание статьи
    Также по теме

    РАССКАЗ

    РАССКАЗ – повествовательный эпический жанр с установкой на малый объем и на единство художественного события.

    Жанр имеет две исторически сложившиеся разновидности: рассказ (в более узком значении) и новелла. «Отличие новеллы от рассказа не представляется мне принципиальным», – писал исследователь европейской новеллы Е.Мелитинский. Б.Томашевский считал, что рассказ – это русский термин для новеллы. Такого же мнения придерживаются и большинство (хотя и не все) других литературоведов. Малую эпическую форму в европейских литературах, по крайней мере до 19 в., принято именовать новеллой. Что же такое новелла? Теоретического определения новеллы «не существует, скорее всего потому, что… новелла предстает в реальности в виде достаточно разнообразных вариантов, обусловленных культурно-историческими различиями… Совершенно очевидно, что сама краткость является существенным признаком новеллы. Краткость отделяет новеллу от больших эпических жанров, в частности от романа и повести, но объединяет ее со сказкой, быличкой, басней, анекдотом». (Е.Мелетинский).

    Генетические истоки новеллы – именно в сказке, басне, анекдоте. От анекдота ее отличает возможность не комического, а трагического или сентиментального сюжета. От басни – отсутствие аллегорий и назидательности. От сказки – отсутствие волшебного элемента. Если же волшебство все-таки имеет место (в основном в восточной новелле), то воспринимается как нечто удивительное.

    Классическая новелла возникла в эпоху Возрождения. Тогда-то в полной мере определились такие ее специфические черты, как острый, драматический конфликт, необыкновенные происшествия и повороты событий, а в жизни героя – неожиданные повороты судьбы. Гете писал: «Новелла не что иное, как случившееся неслыханное происшествие». Таковы новеллы Боккаччио из сборника Деккамерон. Вот, например, сюжет четвертой новеллы второго дня: «Ландольфо Руффоло, обеднев, становится корсаром; взят генуэзцами, терпит крушение в море, спасается на ящике, полном драгоценностей, находит приют у одной женщины из Корфы и возвращается домой богатым человеком».

    Каждая литературная эпоха накладывала свой отпечаток на жанр новеллы. Так, в эпоху романтизма содержание новеллы часто становится мистическим, стирается грань между реальными событиями и их преломлением в сознании героя (Песочный человек Гофмана).

    Вплоть до утверждения в литературе реализма новелла избегала психологизма и философии, внутренний мир героя передавался через его действия и поступки. Ей была чужда всякого рода описательность, автор не вторгался в повествование, не высказывал своих оценок.

    С развитием реализма новелла, какой она была в своих классических образцах, почти исчезает. Реализм 19 в. немыслим без описательности, психологизма. Новелла вытесняется другими видами короткого повествования, среди которых на первое место, особенно в России, выходит рассказ, который долгое время существовал как разновидность краткой повести (У А.Марлинского, Одоевского, Пушкина, Гоголя и др.). В проспекте Учебной книги словесности для русского юношества Гоголь дал определение повести, которое включает рассказ как частную разновидность («мастерски и живо рассказанный картинный случай»). Причем имеется в виду «случай» обыкновенный, который может произойти с каждым человеком.

    С конца 1940-х в русской литературе рассказ осознается как особый жанр и по отношению к краткой повести, и в сравнении с «физиологическим очерком». В очерке преобладает прямое описание, исследование, он всегда публицистичен. Рассказ же, как правило, посвящен конкретной судьбе, говорит об отдельном событии в жизни человека, сгруппирован вокруг определенного эпизода. В этом его отличие от повести, как более развернутой формы, где описывается обычно несколько эпизодов, отрезок жизни героя. В рассказе Чехова Спать хочется говорится о девочке, которая бессонными ночами доведена до преступления: она душит мешающего ей уснуть грудного ребенка. О том, что было с этой девочкой раньше, читатель узнает только из ее сна, о том, что с ней будет после того, как преступление совершено, вообще неизвестно. Все персонажи, кроме девочки Варьки, очерчены очень бегло. Все описываемые события подготовляют центральное – убийство младенца. Рассказ невелик по объему.

    Но дело не в количестве страниц (есть небольшие по объему повести и относительно длинные рассказы), и даже не в количестве фабульных событий, а в установке автора на предельную краткость. Так, рассказ Чехова Ионыч по содержанию близок даже не к повести, а к роману (прослежена почти вся жизнь героя). Но все эпизоды изложены предельно кратко, авторская цель одна – показать духовную деградацию доктора Старцева. По словам Джека Лондона, «рассказ – это… единство настроения, ситуации, действия».

    Предельная краткость повествования требует особого внимания к деталям. Порой одна-две мастерски найденных детали заменяют пространную характеристику героя. Так, в рассказе Тургенева Хорь и Калиныч сапоги Хоря, сделанные, казалось, из мраморной кожи, или пучок земляники, преподнесенный Калинычем своему другу, раскрывают сущность обоих крестьян – хозяйственность Хоря и поэтичность Калиныча.

    «Но отбор деталей – это еще не вся трудность», – писал мастер рассказа Нагибин. – Рассказ, по своей жанровой природе, должен усваиваться сразу и целиком, как бы «в один глоток»; тоже и весь «частный» образный материал рассказа. Это предъявляет к деталям в рассказе особые требования. Они должны быть расставлены так, чтобы мгновенно, «с быстротой чтения», слагаться в образ, рождать у читателя живое, картинное представление…». Так, в рассказе Бунина Антоновские яблоки практически ничего не происходит, но мастерски подобранные детали рождают у читателя «живое, картинное представление» об уходящем прошлом.

    Малый объем рассказа определяет и его стилистическое единство. Повествование обычно ведется от одного лица. Это может быть и автор, и рассказчик, и герой. Но в рассказе гораздо чаще, чем в «крупных» жанрах, перо как бы передается герою, который сам рассказывает свою историю. Зачастую перед нами – сказ: рассказ некоего выдуманного лица, обладающего собственной, ярко выраженной речевой манерой (рассказы Лескова, в 20 в. – Ремизова, Зощенко, Бажова и др.).

    Рассказ, как и новелла, несет в себе черты той литературной эпохи, в которую он создан. Так, рассказы Мопассана вобрали в себя опыт психологической прозы, и потому, если и могут называться новеллами (в литературоведении иногда принято называть их так), то новеллами, принципиально отличными от новеллы классической. Рассказам Чехова свойственен подтекст, практически неизвестный литературе середины 19 в. В начале 20 в. модернистские течения захватывают и рассказ (рассказы Сологуба, Белого, Ремизова, отчасти Л.Андреева и др.)