Содержание статьи
    Также по теме

    ВАГИНОВ, КОНСТАНТИН КОНСТАНТИНОВИЧ

    ВАГИНОВ, КОНСТАНТИН КОНСТАНТИНОВИЧ (1899–1934), настоящая фамилия Вагенгейм, русский писатель. Родился 4 (16) апреля 1899 в Петербурге в семье жандармского офицера из обрусевших немцев. В 1917 окончил знаменитую своим демократизмом частную гимназию Гуревича. Поступил на юридический факультет Петроградского университета, откуда сразу же был призван в Красную Армию. Воевал на польском фронте и за Уралом. В 1921 вернулся в Петроград и поступил в Институт истории искусств, поскольку в университете его не восстановили из-за непролетарского происхождения.

    Еще гимназистом Вагинов начал писать стихи – как он впоследствии вспоминал, под влиянием Цветов зла Ш.Бодлера. Большое влияние оказало на него также творчество русских символистов – как поэтов, так и художников объединения «Мир искусства». В 1921–1922 Вагинов, по его собственному признанию, «состоял почти во всех поэтических объединениях Петрограда», посещал занятия литературной студии при Доме искусств, которые вел Н.Гумилев, и был принят в гумилевский «Цех поэтов». По воспоминаниям поэтессы И.Наппельбаум, стихи Вагинова, который был «самый маленький, самый худенький, с самым слабым голосом, самый «не такой», но сразу выразителен и значим», производили огромное впечатление: «Когда вставал и начинал читать – появлялся новый мир, ни с кем и ни с чем не сравнимый и волнующий... все слушали и давали уводить себя в этот призрачный, пригрезившийся поэту мир. Наш Мэтр, с ясным как небосклон мировоззрением, с зеркальной эстетикой, он замирал и, не противясь, входил в призрачный сад поэзии Константина Вагинова».

    В 1921 Вагинов вместе с поэтами Н.Тихоновым и С.Колбасьевым вступил в литературную группу «Островитяне», творчески связанную с «Серапионовыми братьями». «Островитяне» не выступали с однозначными литературными манифестами, стремились к объединению различных творческих индивидуальностей. В групповом сборнике, вышедшем в 1921 тиражом 20 экземпляров, состоялась первая публикация стихов Вагинова. Вагинов входил также в группу «Кольцо поэтов им. К.Фофанова», выпустившую его первую самостоятельную поэтическую книгу Путешествие в Хаос (1921). Кроме того, был участником группы эмоционалистов во главе с М.Кузминым, посещал объединение молодых поэтов «Звучащая раковина», бывал на собраниях пролетарских поэтов.

    В 1922 Вагинов подготовил к печати поэтическую книгу Петербургские ночи и прозаическую – Монастырь Господа нашего Аполлона, но отдельные издания не были осуществлены по материальным причинам. Печатал свои стихи в различных поэтических альманахах, а в 1926 выпустил небольшой стихотворный сборник без названия.

    Одним из главных образов его поэтического творчества был образ Петербурга. Вагинов сравнивал Петроград времен военного коммунизма с любимым им Древним Римом времени упадка. Это сравнение отразилось и в романе Козлиная песнь (1928). Герой романа, Неизвестный поэт, образ которого во многом автобиографичен, видит превращение Петрограда в Рим так ясно, как если бы это происходило в действительности, и пытается понять смысл этого видения: «...Нева превратилась в Тибр, по садам Нерона, по Эсквилинскому кладбищу мы блуждали, окруженные мутными глазами Приапа. Я видел новых христиан, кто будут они? Я видел дьяконов, раздатчиков хлебов, я видел неясные толпы, разбивающие кумиры. Как ты думаешь, что это значит, что это значит?»

    Лирика Вагинова вызвала интерес и одобрение Г.Адамовича, В.Брюсова, В.Ходасевича. Все они отмечали необычность его эпитетов и метафор, тонкое введение в современные стихи античных образов и пантеистическое мировоззрение. Причудливая ассоциативность его стихов давала критикам основание сравнивать их с поэзией О.Мандельштама. Сам Вагинов называл себя «поэтом трагической забавы».

    В 1922 Вагинов написал в частном письме: «Я проходил через все поэтические кружки и организации, теперь... я хочу работать один». В это время главной темой его творчества становится тема художника и общества. В повести Монастырь Господа нашего Аполлона он писал о том, что время, отмеченное многими открытиями в точных науках, «навело многих талантливых, но несчастных художников на мысль, что оные открытия есть вещь замечательная и вечная», из-за чего, «повинуясь слабому сему суждению, отроки и старцы не токмо философию, но и сердце человеческое забыли».