Содержание статьи
    Также по теме

    АХИМСА

    АХИМСА (санскр. – «невреждение»), избегание убийства и насилия, нанесения вреда действием, словом и мыслью; основополагающая, первая добродетель всех систем индийской философии. Ахимсе наиболее близки такие понятия, как каруна (сострадание) и майтри (дружелюбие).

    Самое раннее из наиболее известных упоминаний об ахимсе содержится в Чхандогья-упанишаде, где она входит в число пяти добродетелей (наряду с подвижничеством, щедростью, честностью и правдивостью), моделирующих традиционное понятие приношения даров жрецам. Однако инициаторами возвышения ахимсы на пьедестал центральной добродетели стали не брахманисты, но, напротив, их оппоненты – философы шраманского периода (середина I тыс. до н.э.), прежде всего адживики, а затем джайны и буддисты, которые подвергли сомнению эффективность ведийского ритуала, руководствуясь рациональными критериями, одним из которых была несовместимость жертвоприношений (многие из которых требовали заклания животных) с принципом невреждения живым существам. Адживики – влиятельнейшее направление шраманского времени – даже разработали целую иерархию людей, распределяемых по символическим цветам, в которой последнее место заняли «черные» – охотники, мясники и прочие, участвующие в убийстве животных. О том, что уже в шраманскую эпоху велись дебаты о совместимости обрядового благочестия и ахимсы, свидетельствуют предания Махабхараты о мудрецах древности, один из которых, основатель санкхьи Капила, порицает Веды за то, что они санкционируют заклание жертвенных животных, а его противник Сьюмарашми отстаивает традиционалистский тезис о приоритете обрядовых предписаний в решении подобных конфликтных проблем. К 3 в. до н.э. концепция ахимсы становится настолько популярной, что царь Ашока, предпринявший первую и единственную попытку идеологической унификации индийской культуры, посвящает ей первые два наскальных эдикта (ср. также эдикты 4, 11, 13 и колонные эдикты 2, 5, 7), где изложено его понимание приемлемой для всех «конфессий» дхармы.

    Джайны воспроизводят иерархию людей у адживиков, в которой «черными» оказываются все, кто причиняет вред живым существам (Уттарадхьяяна-сутра XXXIV.21–32). Согласно канонической Ачаранга-сутре, ахимса – первый обет, первая заповедь архатов и бхагаватов (джайнских «совершенных»); следование ей, как выясняется из истории джайнизма, предполагает не только бережное отношение к червям и насекомым, но даже ношение марлевой повязки и щеточки, чтобы спасать микроорганизмы в воздухе, воде и на суше. Учение об ахимсе является в известном смысле и критерием философской истины: согласно тому же тексту, любая доктрина, допускающая под любым предлогом нарушение этого первопринципа, есть «учение недостойных». В трактате Умасвати Таттвартхадхигамасутра (1–2 вв.), кодифицирующем джайнскую философию и сотериологию, устранение насилия над живыми существами занимает первое место среди пяти компонентов обета и мирян и монахов (врата); насилие же считается первой причиной ущерба для нынешней жизни и для будущего рождения и отождествляется со страданием как таковым; овладение этой заповедью рассматривается как основа для культивирования дружелюбия, сочувствия, сострадания и терпимости. Практические последствия подлинного культа ахимсы в джайнизме выражаются в строжайшем вегетарианстве, которое в идеале предполагает невреждение не только животным, но и растениям, и питание лишь теми плодами, которые сами падают с деревьев. Джайны пытались внедрить добродетель ахимсы и в общественную жизнь Индии. Так, знаменитый джайнский ученый Хемачандра (11–12 вв.), став влиятельной фигурой уже при гуджаратском царе Джаясинхе Сиддхарадже и обратив в джайнизм его преемника Кумаралапу, уговорил последнего отказаться от охоты как развлечения, нарушающего закон невреждения-ахимсы. Культ ахимсы выражается в том, что фактически она считается идентичной всему «обету» как таковому: любой аффект, каждая страсть рассматривается как насилие (химса) душе того, кто ей предается, ибо она причиняет ей ущерб и препятствует достижению «освобождения».

    У буддистов ахимса – первое предписание в системе нравственно-поведенческого тренинга (шила). В этом качестве она фигурирует в Виная-питаке, Ангуттара-никае и ряде других собраний канонических текстов. Включается она и в систему восьмеричного «благородного пути», провозглашенного самим Буддой (в рубрике «правильный образ жизни»). Авторитетная Брахмаджала-сутта среди преимуществ Будды перед многими учителями его времени отмечает бережное отношение как к животным, так и к растениям. Вместе с тем сам Будда понимал ахимсу, в отличие от основателя джайнизма Махавиры, более по духу, чем по букве, и в конце жизненного пути счел даже возможным нарушить свое вегетарианство из уважения к приготовившему для него мясное блюдо мирянину, в результате чего заболел дизентерией и умер. В буддийских философских школах предпринимались попытки уточнить соотношение ахимсы с другими, близкими понятиями. Виджнянавадин Стхирамати (5–6 вв.) рассматривал сострадание как установкусознания, посредством которой ахимса реализуется и практикуется, а его младший современник мадхьямик Дхармапала отождествлял ее с отсутствием ненависти (адвеша). Полемизируя с махаянистами, вайбхашики утверждали, что в ахимсе следует видеть некую самостоятельную ментальную силу, вполне отличную от других, которая актуализируется на практике через ахимсу. Вот почему эта добродетель, будучи близкой к состраданию и безгневию, все же отличается от них. Онтологическое основание ахимсы буддийские мыслители, например Ашвагхоша, видели в осознании «родства» человека со всеми другими существами, а «золотое правило» осмыслялось ими через своеобразный силлогизм: для человека дороже всего он сам; так же обстоит дело и со всеми другими; следовательно, человек, для которого он сам дороже всего, не должен причинять вред другим.

    Под влиянием джайнизма и буддизма ахимса становится приоритетной добродетелью и в дидактических индуистских текстах. По Махабхарате, подобно тому как следы всех животных растворяются в следе слона, все прочие дела дхармы – в ахимсе; тот, кто ее практикует, становится бессмертным и, защищая все живые существа, идет высшим путем. В перечнях добродетелей ахимса нередко занимает первое место, за ней следуют правдивость, честность, чистота, обуздание чувств, щедрость, сострадание, сдержанность и терпение. Ахимса определяет и нормы поведения отшельников: «лесной житель» (ванапрастха) может приносить жертвы лишь чистыми видами пищи, т.е. растительными; ему, как и аскету-страннику (яти), предписывается следить за безопасностью всех живых существ. Ахимса рассматривается и в философских текстах. В Йога-сутрах невреждение – первый компонент базового поведенческого тренинга (яма), за которым следуют правдивость, честность, целомудрие и непринятие даров. В комментарии к той же сутре Вьяса (6 в.) определяет ахимсу в качестве воздержания от насилия над живыми существами каким-либо способом в какое-либо время. Вполне в джайнском духе Вьяса рассуждает о том, что все остальные виды самоконтроля укоренены в ахимсе, могут рассматриваться как средства ее совершенствования и должны практиковаться как «дополнительные» средства, призванные довести невреждение до совершенства. В Санкхье-карике Ишваракришны (5 в.) одним из пороков жертвоприношений объявляется «нечистота», связанная с необходимым для совершения ведийских обрядов закланием животных, и этот тезис обстоятельно развивается во всех многочисленных комментариях к тексту.