Содержание статьи
    Также по теме

    КАЛАМ

    КАЛАМ (араб. «калам» – «речь»), первое направление арабо-мусульманской теоретической рефлексии, начало которому было положено сразу после зарождения ислама и которое сформировалось в 8 в. Представители калама именуются мутакáллимами (араб. «мутакаллим» – «говорящий»). Возникновение этого течения было подготовлено активным обсуждением вопросов, поставленных самим ходом истории. Политическая борьба, начавшаяся в новообразованном исламском обществе вскоре после кончины Мухаммеда, способствовала выдвижению ряда проблем, среди которых важное место занимали этические и социально-политические занимали. Группы рафидитов (араб. «ар-равафид» – «отвергающие», общее название представителей ранней шиитской мысли, не соглашавшихся с переходом халифата к Абу Бекру и Омару, а также династиям Омейядов и Аббасидов), хариджитов (араб. «хаваридж» – «вышедшие», мусульмане, не согласившиеся на решение тяжбы о власти между Али и Абу Талибом на третейском суде и выступившие против обоих, а также те, кто выступал против узаконенных мусульманских правителей), мурджиитов (от араб. «мурджи'а» – «откладывающие», общее название мыслителей, не выносивших определенного суждения о зависимости веры или неверия человека от его деяний), участвовавшие в этой борьбе и сформировавшиеся в ее ходе, поставили вопросы о божественной справедливости, свободе воли человека и его праве на активную позицию в противостоянии злу. Эти вопросы затем активно обсуждались в каламе, возникновение которого обычно связывают с именем Васила Ибн 'Ата (ум. 748). В каламе выделяют два этапа два этапа: ранний, мутазилитский (араб. «му'тазила» – «обособившиеся»), и поздний, ашаритский, по имени Абу ал-Хасана ал-Аш'ари (ум. ок. 935). Для мутазилизма характерен дух полемики, и количество вопросов, по которым мутазилиты выдвигали различные мнения, во много раз превышает те, по которым среди них царило согласие. В позднем каламе – ашаризме – этот дух свободной аргументации практически исчезает, калам приобретает скорее школьный характер. Мутазилизм – преимущественно философское течение, а ашаризм относится скорее к жанру догматизированного философствования по вопросам вероучения.

    Помимо свободы воли и ответственности человека за свои действия, в каламе обсуждался фактически весь спектр философских проблем. В области гносеологии разрабатывались вопросы достоверности имеющегося знания, хотя в целом меньшее внимание было уделено вопросам получения нового знания. Исключение составляет известное утверждение некоторых мутазилитов об автономии разума, способного посредством кийас («соизмерения») установить те же истины, что даны в божественном Откровении. Проблема описания первоначала и его связи с порождаемым им миром была поставлена в каламе как проблема божественных атрибутов. В мутазилизме атрибуты Бога разделялись на «атрибуты самости» (сифат аз -зат) и «атрибуты действия» (сифат ал-фи'л): первые не имеют противоположности (например, живой, знающий), вторые зависят от совершаемого Богом действия и могут быть противоположными (например, оживляющий – умерщвляющий). В целом такая позиция сохранилась и в ашаритском каламе. Особое значение придавалось четырем атрибутам: знанию, могуществу, воле и жизни. Именно они объясняют возникновение мира: Бог знает вещи, способен их произвести и хочет этого, а значение атрибута «жизнь» объясняется устойчивым представлением о том, что действовать может только живое. Влияние этого представления выразилось в формировании сложных теорий, которые объясняют сам факт очевидного наличия действия при отсутствии живого деятеля (например, когда камень падает или катится по склону).

    Божественные атрибуты понимались в мутазилизме как конфигурация действие – действующее – претерпевающее, например, божественный атрибут «знание» указывает на наличие «знания» у божественной самости, на то, что Бог является «познающим» и что имеются «известные» ему вещи. Проблема, вытекающая из такого понимания, заключается в следующем. «Известные» Богу вещи не совпадают с «подвластными» ему вещами (например, Бог знает о невозможном, но не может произвести невозможное), а оба этих класса – с «желанными» (Бог не желает плохого, хотя знает о нем и способен его произвести), и то же может быть сказано относительно других атрибутов. При этом субъект этих атрибутов, божественная самость (зат), остается одной и той же. Каким образом это тождество самости, одной из составляющих божественных атрибутов, может быть сохранено при различии других составляющих этих атрибутов? Трудность разрешения проблемы тождества и различия при такой ее постановке привела к возникновению многочисленных конкурирующих теорий в мутазилизме, а после длительных обсуждений – к догматизации проблемы в ашаризме, где был выдвинут принцип понимания атрибутов би-ла кайф («без вопроса „как?"»), означающий запрет на их исследование.

    Другим вкладом мутазилитов в развитие философской проблематики была постановка вопроса о том, каким образом вещь наличествует до своего пространственно-временного «существования» (вуджуд). Хотя общепринятой была точка зрения о том, что творение Богом вещей означает их «возникновение» (худус) из «небытия» ('адам), в результате чего они и начинают существовать, мутазилиты выдвинули концепцию, согласно которой вещи «утверждены» (сабита) как вещи до своего существования. Понятие «утвержденность» позволяет говорить о вещи как таковой независимо от ее существования и несуществования, не мысля в ней никаких содержательных характеристик. Как существование, так и несуществование считались в арабской философии атрибутами вещи, дополнительными в отношении нее самой и зависящими от чего-то другого, в отличие от утвержденности, которая не привносит ничего дополнительного в понятие вещи. Мутазилитами же была высказана противоположная позиция, отождествлявшая утвержденность и существование, которой было суждено возобладать среди ашаритов. Дискуссия относительно тождества утвержденности и существования составила одну из линий развития арабской философской традиции, а такие ее центральные категории, как самостные «возможность» (имкан) и «необходимость» (дарура), развитые в арабском перипатетизме (см. ПЕРИПАТЕТИЗМ АРАБОЯЗЫЧНЫЙ), служат фактически разработкой понятия утвержденности (предшествующей существованию).

    В мутазилитском каламе были разработаны атомистические концепции пространства, времени и вещества. Возможный источник их достоверно не установлен, и они должны быть признаны оригинальными. Эти теории отличаются высокой степенью абстракции, а некоторые вводят понятие атома, принципиально недоступного чувственному восприятию, поскольку он не обладает не только соответствующими акциденциями, но даже и пространственно-временными характеристиками, которые возникают только в определенных конфигурациях атомов. Пространство в этих теориях мыслится как функция вещества и строится от меньших измерений, существующих самостоятельно, к большим, в отличие от континуалистских теорий пространства, поддержанных арабоязычными перипатетиками и рассматривающих меньшее измерение как предел большего, не существующий независимо от последнего. Атомистическая модель времени трактует время как последовательность неделимых атомарных «мгновений» (заман [фард], вакт [фард]), в каждое из которых совершаются два события: уничтожение данного тела и его возникновение заново; эти события не совпадают, но и не рядоположны, так что их следование не создает длительности внутри атома времени. Физическое движение рассматривается как занятие телом двух разных мест в два последовательных мгновения, а покой – как занятие им одного места в два мгновения. Атомистическая теория времени имела особое значение для построения метафизики суфизма (см. СУФИЗМ).