Также по теме

МАРИЯ, ПРЕСВЯТАЯ ДЕВА

С непорочным зачатием Девы Марии была связана также и ее свобода от любых греховных желаний. Освобождение от бремени первородного греха само по себе не означает восстановления изначальной целостности человека или обретения им некоего иммунитета, предохраняющего от вожделения, которые были утрачены человеком после грехопадения. Хотя само по себе плотское влечение не является греховным, оно, тем не менее, подразумевает нравственный порок, так как может вести ко греху, возбуждая страсти, которые ведут к нарушению Закона Божьего, – даже тогда, когда человек им не уступает и формально не делает ничего дурного. С другой стороны, может возникнуть вопрос, каким образом мать Иисуса Христа, будучи свободна от искушения, могла стяжать себе заслугу пред Богом. Католичество отвечает на это, что она – в той же мере, в какой и ее Сын, – могла направить свою свободу и на другие цели, помимо обуздания страстей, в частности – на любовь к Богу и на упражнение в терпении, милосердии и послушании законной власти.

Девственная непорочность Девы Марии и чуждость плотскому вожделению соединялись в ней с ее неподверженностью никакому личному греху. На ее безгрешность указывает определение «благодатная», которое ей дается в Евангелии, поскольку нравственный порок несовместим с полнотой божественной благодати. Августин считал, что понятие личной греховности не рименимо к Пресвятой Деве уже потому, что ее почтил Бог.

Учение о приснодевственности Марии впервые было выдвинуто в ответ на отрицание ее девственности некоторыми гностиками (в частности, Керинфом, ок. 100) и языческими критиками христианства (в частности, Цельсом, ок. 200). При этом речь шла о трех моментах ее девственности: зачатии Девой Марией Сына без участия мужчины, рождении ею Христа без нарушения девственности и сохранении ею девственности после рождения Христа.

Вера церкви в девственное зачатие Иисуса выразилась во многих древних исповеданиях веры. В Апостольском символе веры (начало 2 в.) говорится об Иисусе Христе, «Который был зачат Святым Духом, рожден Девой Марией». Библейское обоснование этого учения обнаруживается в пророчестве Исайи (7:14), которое Евангелие от Матфея относит к Деве Марии: «Итак, Сам Господь даст вам знамение: се, Дева [хальма] во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил [Бог с нами]». С самого начала христиане истолковывали это пророчество как относящееся к Мессии, поскольку знамение исполнилось. Последующее возражение, состоящее в указании на то, что греческий перевод еврейской Библии (Септуагинта), появившийся ок. 130 до н.э., ошибочно передала смысл еврейского слова «хальма» греческим словом parthenos («дева»), а не словом neanis («молодая женщина»), в настоящее время признано несостоятельным. Так же понимал этот термин и Матфей, ссылаясь на пророчество Исайи (Мф 1:23). Кроме того, в ветхозаветном языке «хальма» означает незамужнюю девушку, достигшую брачного возраста, которая – в соответствии с еврейскими моральными представлениями – должна была сохранять девственность. Да и сам контекст требует смысла «дева», поскольку чудесное знамение имело бы место лишь в том случае, если бы зачала и родила именно дева.

Все отцы церкви разделяли представление о девственном зачатии Христа Марией. Начиная с Юстина Мученика (ок. 100 – 165) все церковные писатели единодушно защищали мессианскую интерпретацию пророчества Исайи, которая дается в Евангелии от Матфея и подтверждается в Евангелии от Луки.

Христианская традиция идет дальше. Дева Мария не только зачала без всякого плотского сношения, но ее физическая девственность не была нарушена даже при рождении Христа. Когда монах Иовиниан (ум. 405) стал учить, что «дева зачала, но дева не родила», он был тут же осужден на соборе в Медиолане (Милане) (390) под председательством св. Амвросия, напомнившего стих Апостольского символа веры: «рожден Девой Марией». Положение о том, что ее девственность осталась неповрежденной и в момент рождения Иисуса, было включено в определение «приснодевственности» Марии на V Вселенском соборе в Константинополе (553). Не вдаваясь в физиологические подробности, древние писатели прибегали к различным аналогиям, уподобляя рождение Христа из запечатанной утробы прохождению света сквозь стекло или порождению мысли человеческим умом. В энциклике Mystici Corporis (1943) Пий XII описывал Деву Марию как «Ту, Которая дала чудесное рождение Христу, Господу нашему».

Считается, что Мария оставалась девственной и после рождения Христа. Учение о девственности post partum (после родов), отрицавшееся в древней церкви Тертуллианом и Иовинианом, решительно защищалось в христианском правоверии, в результате чего был выработан термин «приснодевственная», закрепленный на V Вселенском соборе в Константинополе. Начиная с 4 в. общепринятыми становятся формулы, подобные августиновской: «Девой зачала, девой родила, девой осталась».

Достоверных свидетельств относительно времени, места и обстоятельств смерти Девы Марии не сохранилось, однако факт ее смерти был признан древней церковью. Ефрем, Иероним и Августин считали этот факт несомненным. Однако Епифаний (315–403), который внимательно изучил все имеющиеся источники, пришел к заключению, что «никому не ведомо, каким образом Она покинула этот мир». Хотя это положение догматически не закреплено, однако большинство современных теологов верит, что Дева Мария умерла. Они признают, что она не была подвержена закону смертности – в силу своей свободы от первородного греха, однако считают, что телесность Девы Марии должна была быть сходной с телесностью ее Сына, который позволил себя умертвить ради спасения людей.

В 1950 папа Пий XII провозгласил, что «Пренепорочная Дева, предохраненная от всякой скверны первородного греха, завершив путь земной жизни, была взята телом и душой в небесную славу...» Католическое учение о вознесении Девы Марии зиждется на двоякой традиции: на утвердившемся издревле веровании и на том, что католический епископат с полным единодушием принял эту догматическую истину в качестве части вероучения.

Отцы церкви трех первых веков почти не обсуждали тему вознесения Девы Марии. Отсутствие практики поклонения ее мощам, озабоченность христологическими спорами, а также – упоминания о вознесении Богородицы в апокрифических сочинениях позволяют объяснить причину молчания древней церкви об этом предмете. Евсевий Кесарийский писал в своей Хронике, что «Дева Мария, Матерь Иисуса Христа, была взята на небеса, что, согласно немалому числу писателей, было открыто нам Богом». Литургическим подтверждением этого учения служит тот факт, что папа Григорий I (590–604) назначил 15 августа днем празднования вознесения Девы Марии на небеса, заменив этим праздником праздновавшееся ранее успение Богородицы.

Теоретические основания, на которых отцы церкви и позднейшие богословы основывали учение о нетленности и преображении тела Девы Марии, заимствованы из Откровения. Поскольку она не была подвержена греху, ее плоть не должна была подвергнуться тлению. Ее божественное материнство устанавливало телесную и духовную связь между ней и Христом, а ее соучастие в искупительном подвиге ее Сына предполагало соответствующую причастность к плодам искупления, включающим в себя прославление тела и души.

С ролью Марии как Матери Спасителя сопряжена и ее роль посредницы между Христом и родом человеческим. Однако в этом посредничестве имеются два аспекта, которые следует различать. В теологической доктрине Римско-католической церкви признано, что, поскольку Дева Мария родила Спасителя, который есть источник всякой благодати, благодаря ей эта благодать сообщается человечеству. Однако лишь вероятным и допустимым следует считать мнение, согласно которому после вознесения Марии на небеса никакая вообще благодать не сообщается людям без ее содействия и участия. При этом соучастие Девы Марии в осуществлении плана спасения может пониматься двояко.