Содержание статьи
    Также по теме

    МИФ

    МИФ (от греч. mytos – сказание) – появляющиеся в дописьменных обществах предания о первопредках, богах, духах и героях. Мифологический комплекс, принимающий в обрядах синкретические визуально-вербальные формы, выступает как специфический способ систематизации знаний об окружающем мире.

    В первобытном и традиционных обществах миф, повествующий о происхождении Вселенной и человека, о возникновении социальных институтов, о культурных приобретениях, о зарождении жизни и явлении смерти, выполняет функции религии, идеологии, философии, истории, науки.

    В числе особенностей мифа: произвольное (алогичное) соединение сюжетов и тождественность означающего и означаемого, персонификация явлений природы, зооморфизм, увеличение зооморфных элементов в архаических пластах культуры.

    Сопоставление мифологических образов – архаических и более поздних – свидетельствует о том, что миф периодически подвергается трансформации и распаду. Попытки вскрыть характер и причины этих изменений составляют одну из главных тем в трудах таких мыслителей, как Дж.Вико и Ф.Шеллинг, О.Шпенглер и А.Тойнби. Макс Вебер развивал идею исторической рационализации картины мира, которая, по его мысли, неизбежно приводит к их «разволшебствлению». То, что Вебер назвал разволшебствлением, безусловно, одна из причин умирания мифов. При этом распад мифологической структуры всегда означал появление нового мифа.

    Представление о сакральном, сверхчувственном начале формируется, очевидно, в эпоху появления первых погребений. В связи с древнейшими захоронениями найдены и первые элементарные формы изобразительной деятельности.

    С верхнего палеолита синкретический комплекс: миф – изображение – ритуал образует устойчивую структуру, несущую код как рационального начала, так и внерационального ядра культуры. Эта структура универсальна, поскольку пронизывает все без исключения культуры, и в то же время уникальна, поскольку сохраняется на протяжении всей человеческой истории.

    В первобытном искусстве загадка эстетического феномена и тайна мифа неразличимы. Изобразительное начало наделяет чувственно воспринимаемыми чертами эту последнюю, к которой в полной мере относится замечание о том, что тайну мы познаем единственно через то, что сохраняем ее как тайну.

    Владение тайной мифа надо признать привилегией первобытного человека. Абсолютная слитность бессознательного и сознательного, сакрального и профанного (мифологического и рационального, эстетического и интеллектуального) делает первобытный миф-образ уникальным явлением.

    Палеолитическое изображение снимает вопрос о том, что первично: миф или ритуал. Начала того и другого соединяются здесь в изобразительном акте: первобытное изображение – это сам миф, его создание – ритуал. Миф пещерного человека существует как абсолютное единство «означаемого» и «означающего».

    Расплывчатость и множественность определений мифа, которые формулируют антропология, история, филология, религия, философия и т.д., тот факт, что «словесный знак „миф"» коррелируется сегодня с взаимоисключающими значениями и употребляется не только как нечто многозначное, но и как весьма неопределенное», отражает сущность этого феномена.

    Ответы располагаются в широком диапазоне: от определений, близких к тем, которые в 20-х годах XX в. давали энциклопедические словари («фантастическое повествование народного происхождения»), или его развернутых модернизированных вариантов («синкретическое отражение действительности в виде чувственно-конкретных персонификаций и одушевленных существ, которые мыслятся вполне реально») до философских определений («первобытный миф – это простая (упрощенная), образная, объясняющая и предписывающая определенный способ действий схема мира»).

    Основой для определения того, что такое миф, являются мифологические тексты, реже используется изобразительный материал чаще всего античного, а также традиционного искусства и в значительно меньшей степени искусства первобытного (палеолита, мезолита, неолита). А между тем это материал, содержащий информацию о периоде, который по меньшей мере в пять раз превосходит известный отрезок истории.

    Анализ этого первичного материала позволяет рассматривать миф как фундаментальное свойство человеческого сознания, обеспечивающее его целостность – целостность индивидуума, коллектива – через целостность мировосприятия. Эта структура, своеобычная для каждой культуры, определяет многие важные параметры функционирования социума: нарушение меры мифологического чревато, с одной стороны, стагнацией, с другой – распадом. Эпоха, цивилизация, личность живут в пространстве своего мифа; идеология, религия, которые выступают как специализированные области локализации мифа, – институты, выполняющие стабилизирующую и генерирующую функцию. При этом практика показывает, что в переходные периоды, когда традиционные структуры оказываются разрушенными, индивидуальное сознание само создает подобные структуры. Индивидуальное духовное пространство, индивидуальное представление, мифологическое отдельного человека находятся под воздействием коллективных стереотипов, но полностью им не адекватны.

    То, что является подосновой мифа, связано с общим в структуре личности и социума и поэтому неразличимо в момент его функционирования.

    Воспринимается оно только «посмертно», поскольку живой миф – это прежде всего сам принцип истинности, способ верификации, соответствующий данной конфигурации знания. Эта конфигурация, которая ощущается обыденным сознанием как самое постоянное, самое бесспорное, находится в состоянии непрерывной трансформации. Постоянное обновление, меняющаяся конфигурация знания – не мешают мифу выполнять его извечную функцию: соединять несоединимое и объяснять принципиально необъяснимое.

    Скрепляя воедино островки практического умения-знания, интересов-потребностей, догадок-интуиций на грани опыта материального и духовного, миф дает ключ к «пониманию» вещей, формирует топографию внутреннего мира, задает стереотип социального поведения. В той мере, в какой мифологическое заступает место инстинктов, оно приобретает свойства «категорического императива». Можно было бы сказать, что миф – это сама непосредственно созерцаемая Истина. В действительности миф нечто большее, так как он обещает спасение. Преодоление конечности бытия – фундаментальная функция мифа.

    Сакральное можно рассматривать как ответ на эмоциональные, психологические, практические проблемы индивидуума и коллектива. Между тем состоянием, которому соответствует ситуативный интеллект, и более высоким уровнем, когда уже появляется собственно интеллект – сознание, разрешающее свои проблемы с помощью сакрального, – существует поворотный момент, который проявляется в плане филогенеза, так же как и онтогенеза, когда мир, бывший до этого для человека его естественным продолжением, предстает перед ним как нечто ему противостоящее, как неизвестность. Поведение первобытного человека, управлявшееся инстинктом, становится более или менее осознанным, требует осмысленной координации. Возникает представление о целесообразности, потребность сознательных действий, приведение их в соответствие с намеченной целью. Для этого необходимо знакомые факты и ситуации отделить от незнакомых, свести последние к минимуму. При этом жизненные мотивации не исключают иных интенций разума к знанию. («Разум стремится к неограниченному познанию – стремление, коренящееся в самой его природе», – отмечает Кант.)

    Стремление разума к познанию опережает сакральное, мифологическое, обуздывающее это стремление, заключающее мысль в замкнутую символическую систему.

    Разум никогда полностью не был ограничен практическими задачами, дихотомия знакомого/незнакомого всегда поддерживала внутреннюю самообеспечивающую жизнь разума.

    Неизвестное, иначе – незнакомое (реакция на незнакомое как стрессовое состояние присуща всему живому, начиная с клеточного уровня) есть тот вызов, ответом на который в конечном счете является само сознание и – в полной мере – «стремление к познанию», к видению и предвидению.