Содержание статьи
Также по теме

ВЕДЫ

ВЕДЫ (санскр. veda – «знание»), древнеиндийские сакральные тексты, включающие: 1) собрания-самхиты священных гимнов, жреческих и магических формул (мантры); 2) экзегетические тексты Брахманы – истолкования значения обрядовых действий, а также сопровождающих их мантр; Араньяки – «лесные книги», предназначенные для дополнительного и тайного истолкования ритуала; Упанишады – своего рода антологии эзотерической интерпретации реалий предыдущих памятников в контексте посвящения адепта в мистерию «сокровенного знания»; 3) руководства-сутры (буквально «нить») для работы жреческих школ со священным языком и обрядом в виде дисциплин, именуемых веданги («части вед»), – фонетика, грамматика, этимология, просодия, ритуаловедение и астрономия. Преимущественно Веды понимаются в значении (1); надстраивающиеся над ними названные экзегетические тексты составляют вместе с самхитами Ведийский корпус; добавляемые руководства и связанные с ними грихьясутры и дхармасутры относятся к разряду текстов смрити (буквально «память» или предание) – в противоположность текстам двух первых категорий, относящимся к наиболее почитаемой группе шрути (буквально «слышание», которое по иератической этимологии отождествляется с «видением» священных гимнов мудрецами-риши).

Тексты Вед складывались в течение более чем тысячелетия начиная с эпохи начального расселения индоариев в северной части п-ова Индостан. Их изустная передача в различных местностях, различными кланами поэтов-жрецов, а затем жреческими «школами» (шакхи) и «подшколами» (чараны) заняла не одну историческую эпоху. Основной вектор передачи ведийской литературы – поэтапная кодификация текстов священных гимнов и формул, на завершающей стадии которой к ним подключалась и экзегеза.

Само слово «веда» в значении «знание», которое равнозначно «священному знанию», встречается в первых трех Самхитах чрезвычайно редко: в Ригведе лишь один раз – в гимне VIII.19.5, где упоминается «смертный, который дровами, который возлиянием, который священным знанием почтил Агни» (перевод Т.Я.Елизаренковой), в Самаведе – ни одного, в разных редакциях Яджурведы один-два раза. Несколько чаще – около десятка раз – оно появляется в присоединенной позднее к корпусу Вед Атхарваведе и здесь же сопровождается появлением того переносного значения, которое и стало впоследствии главным – «священный текст». Широкоупотребительным термином «веда» становится уже в текстах брахманической прозы – в Брахманах, Араньяках и Упанишадах. Некоторыми индологами было высказано предположение, что на формирование термина «веда» как обозначающего особого рода знание повлияла формула «кто так знает», имеющая значение ментального действия, совершаемого во время ритуала. Значимым в этой связи представляется смысл слова «веда» и в буддийских текстах Палийского канона, где оно обозначает прежде всего знание в контексте своего рода экстаза, религиозного энтузиазма, возбуждения, сильных духовных эмоций благоговения или священного ужаса. Собственно экзегетическая традиция различала в Ведах как «священных текстах» лишь две составляющие – мантры и Брахманы. Согласно Яджняпарибхаша-сутре, «жертвоприношение устроено на основе мантр и Брахман; именем Веда обозначаются мантры и Брахманы; Брахманы суть предписания для жертвоприношения» (пер. В.С.Семенцова). В противоположность Брахманам мантры считались не предписаниями для жертвоприношения, но самим жертвоприношением в его словесной части, которая считалась решающей и была выражена, в отличие от прозаических Брахман, в стихотворных или ритмизированных текстах.

Веды как великое начало всей индийской культуры можно рассматривать и как завершение предшествовавших процессов – миграции большой ветви первоначального индоевропейского этнокультурного единства на территорию Индии – той индоиранской ветви, носители которой называли себя ариями (к «ариям» восходит и современное название страны «Иран»). Согласно наиболее распространенной точке зрения, индоевропейская общность занимала первоначально области Средней Азии по Амударье и Сырдарье до Аральского и Каспийского морей, и одно из ее ответвлений достигло Афганистана, а другое Индии. Согласно другой гипотезе, прародина индоевропейцев охватывала (в V–IV тыс. до н.э.) территорию восточной Анатолии (совр. Турция), южного Кавказа и северной Месопотамии. К середине II тыс. до н.э. обнаруживаются языковые следы пребывания ариев в Малой и Передней Азии, получившие условное название митаннийского арийского языка. Здесь, в результате обнаружения с начала 20 в. клинописных архивов из Эль-Амарны, Боказкля, а затем из Митанни, Нузи и Алалаха, стали известны слова неоспоримо арийского происхождения, вкрапления в текстах на других языках имен царей и знатных людей (датируемые 1500–1300 до н.э.), коневодческой терминологии, числительных, имен отдельных богов. В брачном договоре 14 в. до н.э. между митаннийским царем и хеттским, отдававшем ему в жены свою дочь, упоминаются имена будущих ведийских богов Митры, Варуны, Индры, Насатьев (в именах царей Передней Азии выделяются имена Асуры, а также Ями – близнечной сестры ведийского бога смерти Ямы). «Митаннийские арии» соотносятся с теми, которые вторглись в Индию как две родственные миграционные группы, из которых первая была старше и погибла уже в первые века второй половины II тыс. до н.э., а вторая вторглась в Северо-Западную Индию после расцвета первой и до миграции иранской ветви на территорию современного Ирана.

Мифология Ригведы – первого памятника индийской культуры – содержит близкие параллели с материалами более поздней древнеиранской Авесты и расшифровывается также из сопоставления с соответствующими персонажами других индоевропейских традиций, в том числе славянской и балтийской. Некоторые поэтические приемы, словесные формулы и, наконец, представление о слове как высшей творческой мировой силе сближают гимны ведийских риши с религиозной поэзией греков, германцев, кельтов и других индоевропейских народов как общих с индоариями наследников «индогерманского поэтического языка». Собрание гимнов Ригведы как целое сложилось на территории Индии – преимущественно в Пенджабе, в бассейне Инда и его притоков, а более поздние слои памятника указывают – в соответствии с продвижением индоариев на восток – на область междуречья Ганга и Ямуны (совр. Джанма). Гимны рассматривались как наиболее эффективное средство воздействия на божества ради удовлетворения всех потребностей поэта-жреца и его заказчика и потому проходили тщательную обработку (были, согласно языку индоарийских риши, должным образом «сотканы»), и это искусство оттачивалось не одним поколением певцов-визионеров.

Самым древним собранием гимнов индоарийским богам была Ригведа (Веда гимнов), которая дошла до нас в одной из редакций (традиция насчитывала их пять) и содержит 1017 гимнов, к которым добавляются еще 11 дополнительных. Ригведа была разделена на 10 книг-мандал (буквально «циклы») различного объема. Самыми древними считаются мандалы II–VII, соотносимые с именами родоначальников кланов певцов-«визионеров»: Гритсамадой, Вишвамитрой, Вамадэвой, Атри, Бхарадваджей, Васиштхой. Мандала VIII, примыкающая к «фамильным», приписывается жреческим родам Канвы и Ангираса. Мандала IX выделилась, возможно, из «фамильных» как собрание гимнов, посвященных божеству сакрального «божественного напитка» (занимавшего важнейшее место в торжественном ритуале) Соме Павамане. Мандалы I и Х, составленные в целом позднее названных, не соотносятся с конкретными кланами и сакральными объектами. Основное содержание гимнов (ричи, сукты) Ригведы – прославление подвигов и благодеяний индоарийских богов, а также просьбы о богатстве, мужском потомстве, долголетии, победе над врагами; более поздние мандалы содержат также описания отдельных обрядов и космогонические этюды. Все мандалы, за исключением VIII и IX, начинаются с обращения к богу священного огня Агни – важнейшему персонажу ведийского пантеона. Как правило, за ними следуют гимны Индре – наиболее популярному, героическому божеству индоариев, царю-громовержцу, одержавшему победы над демонами. Другие значительные божества Ригведы – Сома, Митра и Варуна, ответственные за мировой порядок, солнечные божества Сурья, Савитар, отчасти Пушан, боги ветра Ваю и Маруты, богиня зари Ушас, связанные с предрассветными и вечерними сумерками близнецы Ашвины, а также помощник Индры – Вишну (менее значительная роль принадлежала пока Рудре – будущему Шиве). В поздних мандалах появляется бог смерти Яма, а также абстрактные божества Речь, Всесоздатель и др.

Самаведа (Веда напевов) состоит преимущественно из снабженных нотацией гимнов Ригведы: из 1549 – мантр только 78 неригведийского происхождения. Самаведа дошла до нас в двух редакциях и была предназначена для жреца-удгатара, исполнявшего песнопения во время торжественного обряда.