Содержание статьи
    Также по теме

    ФАССБИНДЕР, РАЙНЕР ВЕРНЕР

    ФАССБИНДЕР, РАЙНЕР ВЕРНЕР (Fassbinder, Rainer Werner) (1946–1982), немецкий (ФРГ) режиссер, актер, сценарист, одна из центральных фигур Нового немецкого кино. Фассбиндер является одним из самых ярких авторов европейского интеллектуального кинематографа, поэтому неудивительно, что биографические обстоятельства нашли прямое выражение в огромном массиве снятых им фильмов (более 40 за 12 лет). Родился Фассбиндер 31 мая 1945. Он принадлежал к одному из самых драматических поколений в современной немецкой истории – «поколению без отцов», тяжело выясняющему отношения с нацистским прошлым Германии (и послевоенная история страны, и причины случившегося с Германией стали предметом размышления Фассбиндера во многих фильмах, в частности – Замужество Марии Браун, Тоска Вероники Фосс, Лили Марлен, Берлин, Александерплатц). Другим значительным обстоятельством стал открытый гомосексуализм Фассбиндера, изначальная маргинальность его взглядов, дополненные впоследствии настоящей одержимостью работой. Снимая в год по несколько полнометражных фильмов по собственным сценариям, Фассбиндер, нигде не учившийся киноремеслу, успевал еще быть актером, монтажером, художником, автором музыки, продюсером и даже оператором на некоторых из них. А также снимать телевизионные фильмы, периодически возвращаться к театральным постановкам (Фассбиндер начинал как театральный режиссер с собственной труппой «Антитеатр»), давать интервью, и вообще жить напряженной, хотя и саморазрушительной жизнью.

    Корпус фассбиндеровских фильмов неоднороден и условно делится на несколько достаточно самостоятельных стилистик. «Ранний» Фассбиндер скорее ассоциируется у исследователей со скупостью изобразительных средств, с отзвуками театральности, заставляющей зрителя дистанцироваться от повествования, с «холодными» и непредсказуемыми героями криминального дна (Любовь холоднее смерти, Катцельмахер и Боги чумы). Сюда же примыкает стилизованный, выдержанный в эстетике гангстерских фильмов Американский солдат. Однако с самых первых фильмов очевидно, что главная проблема, волнующая режиссера – это проблема власти и насилия во всех возможных формах, от гангстерско-криминальной до семейной, любовной или дружеской.

    Эта проблематика становится основной на протяжении 1970-х гг., в десятках фильмов, позволяющих называть Фассбиндера режиссером, который внес революционный вклад в осмысление проблемы власти кинематографическими средствами (Почему рехнулся господин Р.?, Продавец четырех времен года, Страх съесть душа (название этого фильма содержит намеренную ошибку, потому что его главный персонаж, араб, плохо говорит по-немецки), Кулачное право свободы, Я хочу только, чтобы вы меня любили, Больвизер и т.д.). Многие из фильмов этого периода имеют сходную иконографию (т.е. набор постоянных элементов изображения): серые кварталы Мюнхена или Франкфурта-на-Майне, коробки офисов и промышленных зданий, удушливые крошечные комнаты буржуа, с коричневыми обоями, фикусами на окнах и репродукциями классических картин над громоздкими кроватями. Социальная критика буржуазного общества, характерная для нового немецкого кино, становится доминантой в фильмах Фассбиндера – но он осуществляет эту критику уникальными средствами, которые десятилетия спустя позволяют говорить о нем как о первом режиссере, применившим возможности кино для изучения антропологии власти.

    Фассбиндер исследует, как в современном ему обществе устроены представления о человеке, и делает это, отталкиваясь исключительно от повседневной жизни, выстраивая все художественное пространство вокруг бытовых, обыденных действий. В фильме Почему рехнулся господин Р.? даже используется съемка ручной камерой, как бы «подсматривающей» за частной жизнью главного героя. Камера не совершает ничего для человека невозможного, не взмывает в небо. Она всегда находится очень близко к главным героям: самый частотный план у Фассбиндера – это план, берущий в кадр верхнюю половину человеческой фигуры, а точка съемки постоянно находится на уровне человеческих глаз. В самом представлении человеческой фигуры на экране нарочито отсутствует момент эстетизации. В этот период Фассбиндер мало пользуется жанровыми стереотипами, и его персонажи – именно «обычные люди как таковые», не «типажи» и не «герои». В центре его внимания – только мир человеческих отношений. В политизированной Германии, будучи сам вовлечен в политику, Фассбиндер считал максимально политической именно подобную тематику. Он говорил: «Для меня важно, чтобы публика, которая смотрит этот фильм, разобралась в своих личных чувствах… Я считаю это более политическим … чем если бы я показывал полицию как великих притеснителей. …я выступаю против того, что люди, например, женятся, что люди абсолютно безрассудно производят на свет детей, ни о чем дальше не задумываясь, или что люди полагают, что по таким-то и таким-то причинам следует кого-то полюбить, хотя они даже не понимают, что это такое – кого-нибудь полюбить».

    Иллюстрировать безграничность повсеместной «внутренней» власти, незаметно для человека предопределяющей его жизнь, пришлось нескольким постоянным персонажам Фассбиндера, и в особенности его «второму я» – полному, молчаливому главному герою, неудачнику, погибающему из-за предательства, отсутствия любви, невозможности мыслить. В фильме Кулачное право свободы этого героя Фассбиндер сыграл сам. При этом режиссер никогда не идеализировал даже более симпатичных ему персонажей. Будучи жертвами общества, они оставались в то же время проводниками его законов. (В фильме Страх съесть душа есть полукомичный эпизод, когда пожилая немка, вышедшая замуж за молодого араба, ведет мужа отпраздновать их свадьбу в самый лучший ресторан города, потому что «говорят, там обедал сам Гитлер»; Курт из фильма Почему рехнулся господин Р.? сам старательно выстраивает свою семейную схему жизни, чтобы потом убить всю семью и покончить с собой). Поэтому своей главной режиссерской задачей Фассбиндер видел обращение к сознанию зрителя. Он много думал и говорил о кинематографе как о мощной силе, развернутой на зрителя; разрабатывал способы пробуждения его эмоций и разума. Режиссер возражал критикам, обвинявшим его фильмы в излишней мрачности: «Когда я показываю людям на экране, как плохо могут складываться вещи, моя задача – предупредить их, что так все и сложится, если они не изменят свою жизнь. Не важно, что фильм кончается пессимистично; если он демонстрирует определенные механизмы достаточно ясно, чтобы показать людям, как эти механизмы работают, тогда общий эффект не пессимистический».

    Способов «пробуждения сознания» Фассбиндер использовал несколько. Один из них – шок, потрясение. Когда в 1977 11 кинематографистов сняли совместный фильм Германия осенью как протест против ухудшения политической обстановки и угрозы нового тоталитаризма, именно новелла, снятая Фассбиндером, потрясла общество. В знак ненависти к цензуре режиссер предстал на экране обнаженным. Другой способ привлечь внимание зрителя к своему политическому кино режиссер вырабатывал постепенно, по мере нарастания своего интереса к Голливуду и к средствам развлекательного кинематографа. Фассбиндер считал, что захватывающий сюжет, мелодраматичность, яркость красок, и даже собственный скандальный имидж можно использовать для завлечения зрителя в зал, чтобы в красивой оболочке продать ему то, что заставит его измениться: надо «научиться показывать зрителям вещи, которые они не хотят видеть, таким образом, чтобы они смотрели, потому что это замечательно сделано». Эксперименты с жанрами он проделывал и раньше, но финальным результатом этой идеи стали несколько фильмов «позднего Фассбиндера», эффектные постановки с международными звездами в главных ролях (Анна Карина в Китайской рулетке, Дирк Богард в фильме Путешествие в свет – отчаяние по роману В.Набокова и сценарию Тома Стоппарда, наконец, постоянная актриса Фассбиндера Ханна Шигулла, достигшая голливудского звездного блеска в музыкальной мелодраме Лили Марлен). Мысль о власти и борьба с властью продолжились другими средствами, «изнутри»: так, как борется с ней певица Вилли из Лили Марлен, которая живет в нацистской Германии и исполняет самую популярную песню, но на языке власти не говорит.