ТАРАСОВА, АЛЛА КОНСТАНТИНОВНА

ТАРАСОВА, АЛЛА КОНСТАНТИНОВНА (1898–1973), актриса Московского Художественного театра. Народная артистка СССР (1937), лауреат Государственной премии СССР (1941, 1946, 1947, 1949). С 1967 – педагог в Школе-студии МХАТ, с 1968 – профессор.

Родилась 25 января 1898 в Киеве. С 1914 училась в частной Школе драматического искусства Н.О.Массалитинова, Н.Г.Александрова и Н.А.Подгорного в Москве, посещала лекции в народном Университете А.Л.Шанявского. В 1916 Школа была преобразована во вторую Студию МХТ. Дебют молодой студийки в роли гимназистки Финочки (Зеленое кольцо З.Н.Гиппиус) был замечен. Она поразила зрителя умением «играть одним движением лица, передавая самые интимные переживания наболевшей души, стоя молча у стола». Критики уловили черты неповторимой индивидуальности актрисы, впоследствии сумевшей воплотить на сцене идеал русской женщины во всей его цельности и духовной высоте.

С 1916 играла в спектаклях МХТ, а в годы Гражданской войны, до 1922 участвовала в гастролях группы артистов МХТ в Одессе и городах Западной Европы. Это были в основном, роли во втором составе, с небольшим количеством репетиций (Аня в Вишневом саде А.П.Чехова, Офелия в Гамлете В.Шекспира). До середины 1930-х основные ее роли составляли вводы. Ее героини всегда оказывались именно «горячими сердцами», особенно в сравнении с обычной мягкой, «мхатовской» интонацией, приглушенными тонами и полутонами, свойственными иным исполнительницам.

Настоящий творческий взлет Тарасовой произошел в 1933, с выходом на сцену МХАТ в роли Негиной (Таланты и поклонники А.Н.Островского). Впервые в полную силу прозвучала истинная тема актрисы – трагическая драма любви, принесенной в жертву. В данном случае – искусству сцены, своему высокому призванию.

Свое творческое становление Тарасова связывала, прежде всего, с опытом совместной работы с К.С.Станиславским, глубокое проникновение и тщательное изучение основ его «системы». В творческой системе МХТ теоретически утверждался принципиальный отказ от амплуа. Но в живой сценической практике артиста с данными «героя» или «героини» были необходимы театру. Эта потребность вывела ее на авансцену театра в 1930–1940-е. Ее можно назвать продолжательницей традиций, связанных с именем М.Н.Ермоловой, но в иной системе художественных и общественных координат. Неслучайно ее второй учитель, В.И.Немирович-Данченко, поставивший с ней самые важные спектакли, мечтал увидеть ее в античной трагедии, и начал работу над шекспировской Клеопатрой.

Самые значительные художественные создания Тарасовой – центральные женские образы в классическом русском репертуаре: Татьяна Луговая (Враги А.М.Горького, 1935), Анна Каренина (по одноименному роману Л.Н.Толстого, 1937), Маша (Три сестры А.П.Чехова, 1940), Юлия Тугина (Последняя жертва А.Н.Островского, 1944). В созданных образах было немало объединяющего. Прежде всего, вера в прекрасные силы жизни и самого человека. Она высвечивала самое лучшее в душе своей героини, отталкивая черты приземленности, расчетливости, ограниченности. Отрицательные характеры и характеры вялые, неопределенные актрисе не удавались. В работе над ролью всегда шла «от себя» в сторону возвышающую чувства и мысли, облагораживающую иногда спорные, нравственно противоречивые поступки. Идеальность ее героинь не была внешней, ходульной, но всегда проникнута искренним убеждением актрисы в выстраданной правоте своих созданий, их неумением, органической невозможностью жить в масштабах бытовых, «низких истин».

В этом важнейшем для себя смысле актриса часто спорила как с автором, так и с режиссером, утверждая свою правду – правду огромного, исключительного чувства, сметающего любые социальные и бытовые преграды. В Анне Карениной она отвергала морализм Толстого, обозначившего нравственный тупик переживаний героини. В Анне актрисе был важен подвиг любви, трагически не вписавшейся в жесткие жизненные реалии. Защищая право Анны на большое чувство, Тарасова исключает мысль о компромиссе для своей героини.

В образе чеховской Маши ее волнует, прежде всего, ее любовная драма. Тарасовские женщины по природе своей совсем не страдалицы. Напротив, ее Негина, Татьяна Луговая, ее Анна и Маша изначально созданы для любви к жизни. Они, как никто, умеют радоваться, смеяться и мечтать, обладая необыкновенной жизнестойкостью.