Содержание статьи
    Также по теме

    ЦЗИ 2

    ЦЗИ2, термин китайской философии, имеющий собственное значение «запись» и функционально соответствующий понятию «память». Иероглиф цзи состоит из двух элементов: ключа янь – «слово» и этимона цзи (6-й символ в десятеричном цикле «небесных пней» – тянь тань; «сам, лично». Второе значение «сам, лично» знак цзи1 приобрел, по-видимому, уже после того, как сформировался образованный из него иероглиф цзи2, и следовательно, в его состав вошел с иным содержанием. В древнейших иньских и раннечжоуских текстах цзи1 употребляется в своем первом значении циклического знака. Существуют разные версии этимологии цзи1. Согласно первому полному толково-этимологическому словарю Шо вэнь цзе цзы («Изъяснение простых письменных знаков и анализ составных иероглифов», 2 в.), он изображает живот человека. Юэ Ци также усмотрел в его исходной S-образной графеме изображение человека – коленопреклоненно изогнувшегося и сделал вывод, что она символизировала всякого рода стесненность и связанность. Ло Чжэньюй признал в этимоне цзи1 рисунок нити, привязываемой к стреле, что также несет в себе идею связанности. Эта же идея просматривается и в более широком толковании Е Юйсэнем, Сюй Чжуншу и другими специалистами цзи1 как изображения веревки, бечевы.

    Отсюда можно предположить три варианта этимологического смысла производного иероглифа цзи3: 1) запись слов, связанная с какими-то важными циклическими явлениями (в паре с 5-м знаком своего цикла цзи1 символизирует центр, что прежде всего отмечено в Шо вэнь цзе цзы, а ранее в главе Ли цзи); 2) запись слов коленопреклоненным писцом; 3) связывание или привязывание слов. Последний кажется наиболее вероятным, тем более что в Шо вэнь цзе цзы иероглиф цзи3 определен как «истолкование» (шу2), т.е. текст, привязанный к другому.

    В традиционной китайской культуре, которая глубоко исторична и вся в целом представляется воплощенной памятью, самостоятельное понятие памяти как индивидуальной психологической способности, дающей возможность хранить и воспроизводить в уме впечатления прошлого опыта, тем не менее отсутствовало. Его субститутом выступало понятие, выражаемое иероглифом цзи3, поскольку обозначаемые им записи всегда высоко ценились и трактовались как летописи, хроники, анналы, исторические свидетельства, благодаря чему знак цзи3 приобрел более широкий смысл – «зафиксированное», «учтенное», «памятное», «мемориальное», а также стал терминологическим обозначением литературного жанра, в котором написана первая, ставшая образцовой и самой знаменитой, история Китая — Ши цзи («Исторические записки» или «Записки историка-астролога») Сыма Цяня (2–1 вв. до н.э.).

    Этот процесс смыслообразования прямо противоположен тому, который имел место на Западе, а именно превращению memoгiа как памяти в memoria как мемориальную запись, хронику, летопись; «памяти» – в «память» как книжечку для записей (также – «памятка»), деловое отношение, предписание (ср. франц. souveniг, происходящее от лат. subvenire – «приходить на помощь», – 1) воспоминание, память, 2) сувенир, напоминание, 3) запись, дощечка для записи.) Аналогичная эволюция от «памяти» к «записи» наблюдается в семантике индийского термина smriti. Оппозиция «запомненное – записанное» связана с оппозицией «индивидуальное – социальное (надындивидуальное)», ибо если письменность есть наиболее эффективная разновидность социальной (надындивидуальной) памяти, то память – это сугубо индивидуальная форма «записи». Согласно Ю.М.Лотману, «как только человеку потребовалось искусственно создавать помнящее устройство, перед ним встал знакомый ему образ хранилища (библиотеки, книги – любого типа надындивидуальной памяти, возникшей в эпоху графики) – ячеек, заполненных текстами. Книга – старая и исключительно примитивная машина памяти – стала моделью для новой памяти машин».

    Даже Платон, резко противопоставивший письмо памяти и утверждавший, что использование письмен «вселяет в души забывчивость» («Федр», 275 а-в и далее), все же представлял память по аналогии с письмом, о чем свидетельствует его сравнение души с книгой, а памяти с записью в ней («Филеб», 38 е – 39 а) и известная модель «восковой дощечки» – дара Мнемосины («Теэтет», 191 с-d и далее). В проведении данной аналогии Платон следовал традиционным взглядам. Их, например, выражает Прометей в трагедии Эсхила Прометей Прикованный (Эписодий 2: 493–495):

    «Я для людей измыслил и сложенье букв,

    Мать всех искусств, основу всякой памяти».

    Перевод С.К.Апта

    С образом души как восковой дощечки связанна прошедшая сквозь века контроверза. Эта модель создателя теории врожденных идей (впрочем, различавшего память и воспоминание: «Филеб», 34 в-с) стала важным аргументом в руках противников данной теории: такова «управляющая часть души, подобная листу папируса, готовому воспринять надписи», у стоиков (Псевдо-Плутарх. Изречения философов, IV, 11, перевод А.Ч.Козаржевского), такова и знаменитая tabula rasa Альберта Великого (О душе, III, 2,17) и Локка (Опыт о человеческом разуме, II, 1,2), и менее известная tabula abrasa Ф.Бэкона (Великое Восстановление Наук, Роспись сочинения).

    Платоновское противопоставление памяти и письма было невозможным для китайских философов, поскольку письмо для них являлось непосредственной действительностью памяти. Весьма показателен, например, контекст из Шу цзина («Канона писаний», см. ШИ САНЬ ЦЗИН), привлеченный толково-энциклопедическим словарем Цы хай («Море слов») для объяснения того значения иероглифа цзи3, благодаря которому он переводится на русский язык словами «помнить», «запоминать» и т.п.. В главе 5 Шу цзина говорится: «Нацелиться – чтобы выявить (мин2) это. Наказать – чтобы цзи3 это. Делать записи – чтобы знать (или: делать записи – в анналы)». Здесь, во-первых, запоминание не мыслится отдельно от письменной фиксации. Во-вторых, наиболее точный русский эквивалент знака цзи3 – выражение «знать впредь», поскольку передаваемый им в этом контексте смысл – «внушить, чтобы неповадно было».

    Предельно ясным значение цзи3 делает следующее рассуждение из главы 31 Мо-цзы (см. МОИЗМ): в древности совершенномудрые государи опасались, что бамбуковые дощечки с их записями сгниют и исчезнут, в результате чего «дети и внуки последующих поколений не смогут знать [записанного] впредь (цзи3), и посему вырезали это на блюдах и чашах, выгравировали на металле и камне, дабы имело быть повторение этого». Очевидно, что иероглиф цзи3 здесь означает не индивидуальную психическую способность восстановления прошлого, а социальную деятельность по формированию будущего, основанную на письменной фиксации «память впредь». Исходной функцией письменности в Китае было обслуживание гадательной практики («знаки на [черепашьих] панцирях и костях [животных]» — цзя гу вэнь, вторая половина II тысячелетия до н.э.), всецело направленной на предсказание, или, по определению мантического и философского канона (цзин) Чжоу и («Чжоуские перемены»), «знание грядущего» (чжи лай) (Си цы чжуань, I, 10, Шо гуа чжуань, 3). В уже развитой письменной культуре нацеленность цзи3 в будущее выражалась в том, что Сыма Цянь в заключительном резюмирующем разделе Ши цзи (цз. 130) сформулировал задачу своего труда как «описание минувших дел с заботой о грядущем», а наиболее нормативный канон китайской классики, предназначенный формировать правильное поведение все новых и новых поколений, получил название Ли цзи («Записки о благопристойности»). С определенной точки зрения «знать впредь», или «знать вперед», – противоположно тому, что называется «помнить» в собственном смысле слова, так как помнить – это «знать назад». Но зато функция «чтобы знать впредь» является основной для писания.

    Именно здесь заключено объяснение того на первый взгляд странного факта, что противопоставленная у Ван Янмина (1472–1529) в Чуань си лу («Записи преподанного и воспринятого», цз. 3) «предвидению» как «предшествующему знанию» (цянь чжи) «память» как «последующее знание» (хоу чжи) означает «знание вперед»; хотя буквальное значение определяющего это знание иероглифа хоу – «сзади, после», во времени» хотя буквальное значение определяющего это знание иероглифа – «затем»). На соответствующих значениях антонимичной пары цянь – хоу («прежде» – «после») основана и возможность прямо противоположного рассмотренному осмысления сочетаний цянь чжи и хоу чжи. Например, у Ван Чуна (1 в.) в гл. 78 Лунь хэн первое из них означает «знание прежнего», т.е. прошлого, а второе – «знание последующего», т.е. будущего.

    Еще один иероглиф, близкий к понятию «память», – бэй1, «знание наизусть, на память», также имеет основное пространственное значение «зад, тыл, повернуться спиной». Своей семантикой он непосредственно обязан школьной процедуре ответа, выученного наизусть, при которой отвечающий стоял спиной к учителю, книге или доске, однако подобная образная ассоциация вызвана, видимо, более общей причиной – общемировоззренческим пониманием памяти как фиксации знания для передачи «назад», т.е. в будущее.