ПЛОТИН

Единственный источник сведений о его жизни – написанная его учеником Порфирием Жизнь Плотина. Плотин родился в г. Ликороле, Египет (на этом основании его в позднейшей литературе именовали «египтянином»). Обратился к изучению философии достаточно поздно, на 28 году жизни: 11 лет он был учеником Аммония («Саккаса») Александрийского, после чего, сопровождая войско императора Гордиана, отправился на восток с целью изучения философии персов и индусов. После возвращения из неудачного похода поселился в Риме (244–245), начал собственную преподавательскую деятельность. Развивая философию в традиционном платоническом духе, Плотин поначалу ничего не записывал, пока его об этом не попросили его ученики Амелий и Порфирий. После смерти Плотина все его записанные сочинения опубликовал Порфирий. Он придал всему изданию систематический характер (т.е. расположил трактаты не в хронологическом порядке их написания, а в тематическом) и назвал их Эннеады, т.е. девятки, потому что все 54 трактата были распределены на шесть частей по девять трактатов в каждой части. Принято ссылаться на трактаты по изданию Эннеад, обозначая римской цифрой одну из шести эннеад (I–VI), а арабской – порядковый номер трактата внутри эннеады (1–9).

В первой эннеаде собраны трактаты, посвященные антропологии, во второй и третьей – природе и космосу в целом, в четвертой – учению о душе, в пятой – об уме, в последней шестой – о едином. Таким образом, план корпуса воспроизводит структуру платонического универсума, продвигаясь от более низшего к высшему.

Превыше всего как первоначало – Единое, которое «по ту сторону сущности. Оппозицией Единому выступает темная (а единое – это свет и «солнце») и лишенная вида материя, не-бытие, начало зла (I 8). Материя провоцирует высшее к переходу в низшее, являясь для высшего как бы зеркалом, в котором каждая ипостась порождает свое подобие: Ум отпадает от Единого и подобием его оказывается Душа, Душа отпадает от Ума, а от Души как ипостаси отпадают частичные души, ниспадающие в людей, животных и растения. В целом структура бытия ограничена сверху сверх-сущим Единым и не-сущей материей. Для разграничения уровней бытия Плотин использует указательные слова «там» и «здесь»: под «тамошним» имеется в виду умопостигаемый космос и душа, «здешнее» – чувственный падший мир.

Понять материю в гипостазированном смысле возможно только применительно к низшей границе бытия, но чаще Плотин использует понятие материи в аристотелевском смысле (как оппозицию всякой вышележащей форме). Поэтому первой «материей», приведшей Единое к первому множеству, оказывается Ум как чистое бытие. В Уме мысль и мыслимое совпадают, поэтому Ум осуществляет свои замыслы непосредственно и в такой материи, которая не отличается от него самого (V 9, 5–6). Ум творит идеальные первообразы, тогда как в здешнем мире нам приходится довольствоваться подобиями. В отличие от чувственного космоса, который находится в определенном месте, умопостигаемый мир, не будучи разделен пространственными барьерами – повсюду (V 9, 13, 13–14). Так же и душа, хотя и локализована в некотором теле, но, когда отрешится от него, станет поистине свободна в познании истины. Сфера истинного бытия всегда открыта для души, ей нужно только уметь вернуться к себе самой, познать свою истинную природу. Возможность такого возвращения обеспечена тем, что душа не целиком выступает из умопостигаемого космоса – всегда остается некая ее часть, которая «находится там» и созерцает чистое бытие, хотя для земного сознания это и остается незаметным (неосознаваемым). Бессмертная человеческая душа (по Плотину, бессмертны также души животных и растений, см. IV 7) может достичь возвращения к своей изначальной природе путем очищения от тела и уподобления божеству (I 2). Цель истинного философа – «подражание божеству», он должен стремиться не к добродетели (это ведь особенность человеческого существования, у богов «добродетели» нет), а к умопостигаемому.

В связи с этим традиционной темы античной этики – как достижимо счастье? – Плотин касается очень мало, ибо не видит в ней никакого положительного содержания: подлинное блаженство целиком связано с жизнью ума (I 4), и подлинное благо для души – посредством ума воссоединиться с первоначалом (I 7), в силу чего здешняя жизнь может быть хороша и добродетельна ровно настолько, насколько удается уберечься от неизбежного в мире времени зла, и смерть – скорее благо, потому что освобождает душу от тела. Поэтому основная добродетель философа – очиститься от здешнего, освободиться от власти времени и воссоединиться с умной вечностью.