Содержание статьи
    Также по теме

    ПОЛЕВАЯ ЛИНГВИСТИКА

    ПОЛЕВАЯ ЛИНГВИСТИКА, лингвистическая дисциплина, разрабатывающая и практикующая методы получения информации о неизвестном исследователю языке на основании работы с его носителями. Полевая лингвистика неявным образом противопоставлена «кабинетной», для которой источником данных являются либо языковая интуиция самого исследователя, являющегося носителем изучаемого языка или по крайней мере хорошо им владеющего, либо обширный корпус текстов на изучаемом языке, о котором опять же известно достаточно много для того, чтобы изучать его без обращения к суждениям его носителей. Само название «полевая лингвистика» образовано с оглядкой на исследовательскую практику дисциплин, занятие которыми предполагает «выезд в поле»; среди гуманитарных дисциплин таковыми прежде лингвистики стали фольклористика и культурная антропология; исторически полевая лингвистика во многом сформировалась под сильным влиянием последней или просто в ее рамках – достаточно упомянуть о том обстоятельстве, что классики лингвистической науки 20 в. Э.Сепир и Б.Уорф были одновременно выдающимися антропологами, а классики антропологии Б.Малиновский (1884–1942) и Ф.Боас внесли значительный вклад в науку о языке.

    На земном шаре существует более шести тысяч естественных языков. Точное их число до сих пор неизвестно, во-первых, из-за вечной проблемы разграничения языков и диалектов и, во-вторых, из-за неполноты наших знаний о многих из них (см. также ЯЗЫКИ МИРА). Интересно, что в периодически обновляющемся международном издании Ethnologue. Languages of the World число зафиксированных языков растет от издания к изданию. В 11-е издание (1988) включена информация о 6170 языках, а в 14-м (2000) их уже 6809.

    Языки разительно отличаются друг от друга по ряду социальных параметров. К важнейшим из них относятся:

    1. Численность говорящих. Всего десяток крупнейших языков имеет более 50 миллионов говорящих каждый; еще примерно на сотне языков говорит более миллиона человек. Число языков, на каждом из которых говорит менее пяти тысяч человек, исчисляется тысячами, а на многих сотнях говорит всего по нескольку человек.

    2. Функциональные стили. Ряд языков используется во всех функциональных стилях, имея литературную норму (литературный язык), обеспечивая общение в хозяйственной деятельности, науке, религии, политике, делопроизводстве, суде, образовании, в средствах массовой информации, а также в семье и повседневной жизни. Другие языки имеют более узкий круг функций, а абсолютное большинство используются только в сфере бытового общения.

    3. Социальный статус. Одни языки имеют статус государственного языка и соответствующую государственную поддержку, другие являются языками межнационального общения в определенном географическом ареале, третьи используются только отдельным этносом.

    4. Наличие письменности. Некоторые языки имеют письменность в течение многих веков, а то и тысячелетий, огромное количество письменных текстов, отражающих длительный путь их существования и развития; другие являются младописьменными, получившими письменность лишь в новейшее время; большинство же языков поныне являются бесписьменными, существуя только в сфере устного общения.

    5. Перспектива выживания. Известно, что языки не только возникают, но и умирают. Лишь за последнее столетие человечество потеряло несколько сот языков, некоторые из них лингвисты успели описать. В современную же эпоху глобализации информационных процессов вопрос о выживаемости языков приобретает драматические очертания. По оптимистическим прогнозам к концу 21 в. сохранится только 25% нынешних языков, по пессимистическим – всего 5%.

    Неравноправие языков усугубляется различной степенью их изученности. На одном полюсе находятся языки, имеющие длительную традицию их изучения, являющиеся объектом профессиональной лингвистической деятельности огромного числа специалистов, а на другом – множество языков практически неизученных, имеющих в лучшем случае одну-две публикации по частным вопросам их структуры. Такое неравноправие не является случайным, оно отражает социальную значимость различных языков. Однако имеется и другой аспект – важность конкретного языка для лингвистической теории. И с этой точки зрения нет языков важных и второстепенных, все языки в равной степени интересны для науки. Поэтому отсутствие адекватных описаний абсолютного большинства человеческих языков, особенно в свете нависшей реальной угрозы существованию большинства из них, ставит вопрос об описании в ряд наиболее актуальных для лингвистики.

    В лингвистике сложилась практика описания, при которой исследователь языка чаще всего является одновременно и его носителем: он владеет им как родным (или, в крайнем случае, как приобретенным) языком. Техника описания «освоенных» языков существенно опирается на наличие неограниченного количества письменных текстов, с одной стороны, и возможность привлечения метода «интроспекции» (использования исследователем себя как эксперта по построению и интерпретации языковых выражений данного языка) – с другой. И того и другого при изучении «слабоописанного» языка исследователь лишен. Доступ к языку возможен лишь при обращении к языковой компетенции носителя языка, что и обеспечивается полевой лингвистикой.

    Полевая лингвистика начала формироваться в 19 в., когда лингвисты обратились к не изученным ранее языкам различных районов мира. В России пионерами полевой лингвистики были П.К.Услар, интенсивно изучавший языки Северного Кавказа, и В.Г.Богораз (1965–1936), исследовавший языки Дальнего Востока. В США в конце 19 в. Ф.Боас заложил основы полевых исследований языков североамериканских индейцев, имевших огромное значение для формирования в дальнейшем дескриптивной лингвистики.

    Во второй половине 20 в. полевые исследования охватили значительное количество языков на всех континентах; в СССР объектом полевой лингвистики в той или иной степени стали практически все языки.

    Полевая лингвистика является частью описательного языкознания, отличаясь от нее наличием ряда специфических методов.

    Прежде всего, полевая лингвистика, являясь экспериментальной областью знания, использует специальные методы извлечения лингвистической информации. Полевая лингвистика неразрывно связана с человеком-носителем языка, который является посредником между исследователем и языком. Исследователь получает все сведения о языке посредством активного взаимодействия с тем, кто владеет данным языком как родным и служит для исследователя экспертом, знания которого о языке исследователю необходимо извлечь (такой носитель языка называется обычно информантом/переводчиком). Обычно информант не имеет никакой специальной подготовки и является неискушенным носителем языка. А именно, он обладает способностью к языковой деятельности, и источником сведений о языке для исследователя являются продукты его языковой деятельности. При этом задача исследователя – эффективно воздействовать на языковую деятельность информанта. В нормальных условиях языковая деятельность осуществляется говорящими спонтанно, и продукты спонтанной речи – наиболее объективные данные о языке. Создание условий, максимально приближенных к естественным, оптимально, но не всегда осуществимо. Даже магнитофонная фиксация речи заставляет говорящего контролировать свою языковую деятельность, и желательно, чтобы он не замечал записи (это достигается при длительной работе с включенным магнитофоном).

    Однако фактов спонтанной речи для систематического изучения языка совершенно недостаточно, и в полевой работе преобладает активный метод целенаправленного интервьюирования по определенной программе. Информант не должен быть вовлечен в профессиональную сторону интервью, перед ним стоит задача отвечать на вопросы исследователя, направленные на получение нужных языковых данных. Это может быть перевод с языка-посредника (на котором общаются исследователь и информант), определение правильности языковых выражений, предлагаемых исследователем, сравнение языковых выражений с точки зрения различий в их значении и многие другие типы интервьюирования.