Также по теме

ПОЛИСЕМИЯ

ПОЛИСЕМИЯ (от греч. polysémos 'многозначный'), наличие у языкового знака более чем одного значения (см. ЗНАЧЕНИЕ). Полисемию также называют многозначностью. В тех лингвистических традициях, для которых центральным является понятие слова, о полисемии обычно говорят применительно к словам, и поскольку европейская лингвистическая традиция является словоцентрической, то базовые проблемы изучения полисемии будут ниже рассматриваться в основном именно на материале многозначности слов (лексической полисемии). Однако важно иметь в виду, что многозначностью могут обладать любые языковые знаки: единицы лексикона меньше и больше слова (т.е. морфемы – как корневые, так и служебные – и фразеологизмы различных типов; см. ФРАЗЕОЛОГИЯ), а также граммемы, модели синтаксических конструкций, интонационные контуры и пр. Так, значение формы творительного падежа в предложении Раскольников убил старуху-процентщицу топором отличается от значения этого же падежа в предложении Порфирий Петрович был искусным следователем. В первом случае форма творительного падежа имеет значение инструмента (это прототипическое значение творительного падежа), а во втором случае – предикатива. Здесь мы имеем дело с так называемой грамматической полисемией, противопоставляемой полисемии лексической.

Во флективных языках полисемия свойственна также большинству аффиксов. Например, русской приставке про- присущи, помимо некоторых других, такие явно противопоставленные друг другу значения, как '» мимо' (пройти мимо магазина, не заходя в него) и '» полностью, сверху донизу' (просверлить доску насквозь). На этом примере, несколько забегая вперед, можно показать относительность критериев выделения значений. Если при метаязыковом описании отдельных значений ориентироваться на максимально высокий уровень обобщения, то в рамках одного значения можно объединять большое количество семантических вариантов. Так, если одно из значений приставки про- сформулировать как 'полностью', сюда попадут такие случаи реализации этой приставки, как просверлить, прожечь, прожарить, прокутить, промотать, проесть. Если же выбрать более конкретные формулировки, то внутри этой группы можно выделить разные подгруппы: 'насквозь' (просверлить, прожечь), 'тщательно' (прожарить) и 'полностью израсходовать' (прокутить, промотать, проесть). «Правильность» того или иного способа описания зависит прежде всего от его адекватности поставленным задачам. Это, однако, не следует понимать в том смысле, что наличие у языкового знака более чем одного значения (т.е. различных пониманий, семантических интерпретаций) не является онтологическим свойством знака. План выражения и план содержания языкового знака находятся не во взаимно-однозначных, а в асимметричных отношениях, из чего объективно следует, что одному означающему свойственно выражать более одного означаемого, и наоборот (ср. работу С.О.Карцевского Об асимметрическом дуализме лингвистического знака, 1929).

Проблемы изучения полисемии.

Описание полисемии единиц лексикона (и в первую очередь слов) представляет собой одну из наиболее сложных задач лексической семантики. Основные вопросы научного описания многозначности лексических единиц связаны с определением границ этой категории. Базовые теоретические задачи в этой области могут быть сформулированы как

(а) различение омонимии и полисемии (т.е. установление границ, в которых разумно говорить о различных значениях одного и того же слова, в отличие от случаев, в которых мы имеем дело с разными словами, совпадающими по форме) и

(б) различение полисемии и моносемии (т.е. установление того предела, до которого различие в конкретных употреблениях слова можно рассматривать как контекстно обусловленное варьирование в рамках одного значения, в отличие от случаев, когда очередное употребление слова следует описывать как реализацию другого значения).

Определение границ категории многозначности – как по параметру (а), так и по параметру (б) – не поддается четкой операционализации. Поискам критериев, позволяющих разграничить полисемию и омонимию, с одной стороны, и полисемию и моносемию – с другой, посвящено значительное количество исследований. Однако любой из предлагаемых критериев, взятый в отдельности, носит лишь относительный характер.

Традиционно разграничение омонимов и отдельных значений многозначного слова (называемых также семемами или лексико-семантическими вариантами) проводится на основе критерия наличия – отсутствия общих семантических признаков (см. СЕМА) у сопоставляемых единиц. Так, у слов лук1 'огородное растение, овощ' и лук2 'ручное оружие для метания стрел' нельзя найти никаких общих нетривиальных семантических признаков. Ср. также коса1 'заплетенные волосы' и коса2 'сельскохозяйственное орудие для скашивания травы'. Еще проще выделить омонимы там, где совпадает лишь одна из форм соответствующих слов, ср. три как числительное и три как форма повелительного наклонения глагола тереть. Легко выделяются также омофоны (пруд и прут, луг и лук) и омографы (зáмок и замóк, мукá и мýка). Но в большинстве случаев на вопрос, имеют ли две сравниваемые лексические единицы общие семантические признаки или нет, найти однозначный ответ существенно труднее. Так, лексема коса3 'длинная узкая отмель', трактуемая словарями как третий омоним по отношению к словам коса1 и коса2, явно обнаруживает общий семантический признак с лексемой коса2: нечто вроде сходства по форме. Следует ли считать этот признак достаточно весомым, чтобы рассматривать лексемы коса2 и коса3 как лексико-семантические варианты одного слова, или правильнее описывать их как омонимы?

Очевидно, что ответ на подобные вопросы зависит не только от целей описания, но и от используемого метаязыка, так как общие признаки могут быть выделены операционально только в том случае, если им сопоставляются совпадающие элементы толкования. Поскольку семантическое описание лексических единиц представляет собой теоретический конструкт, полученный в результате анализа, проведенного с теми или иными целями, понятно, что одна и та же единица может быть описана различным образом. В зависимости от того, как толкуется та или иная семема, семантические признаки, которые она разделяет с другими семемами, могут выделяться и фиксироваться в толковании или же нет, в особенности если это признаки слабые, нейтрализуемые. Иными словами, отсутствие общих признаков в толковании не означает, что они не могут быть выделены в соответствующих семантических структурах в принципе. Напротив, выделение общих признаков в качестве основания для постулирования полисемии может быть в ряде случаев оспорено, так как существенно не только их потенциальное присутствие, но и их статус в плане содержания толкуемой единицы. В частности, это могут быть этимологически выделяемые признаки, не входящие в собственно значение слова на синхронном уровне.

Например, у немецкого глагола scheinen выделяются два основных значения – 'светить' и 'казаться'. Традиционно эти семемы описываются как разные значения одного слова. В качестве общего признака выделяется указание на зрительное восприятие. Значимость этого семантического признака как критерия полисемии может быть поставлена под сомнение. Для семемы 'казаться' в контекстах типа es scheint mir, dass er recht hat 'мне кажется, что он прав' идея зрительного восприятия вряд ли актуальна. Здесь можно говорить лишь о некой потенциально значимой на метафорическом уровне связи с указанием на зрение, в том смысле, в каком многие ментальные предикаты этимологически и/или метафорически связаны с идеей зрительного восприятия; ср. я вижу, что он прав; мне ясно/очевидно, что он прав. Характерно, что признак 'зрительное восприятие', которому приписывается роль связующего звена между значениями 'светить' и 'казаться' глагола scheinen, выделяется скорее в теоретических работах по семантике, чем в словарных толкованиях. В лексикографии при отнесении той или иной пары лексических единиц к области омонимии или полисемии значимой оказывается прежде всего сложившаяся традиция словарного описания (ср. приведенный выше пример с косой).

Относительность критериев различения полисемии и омонимии, а также известная субъективность в выборе способа словарного описания подтверждаются тем, что одни и те же слова по-разному трактуются разными словарями. Например, стопа как 'нижняя часть ноги' и стопа как 'повторяющаяся ритмическая единица стиха' описываются в словаре под ред. Д.Н.Ушакова в рамках одной словарной статьи как разные значения, тогда как в «Малом академическом словаре» (МАС) эти слова даются как омонимы.