ЭЛИОТ, ТОМАС СТЕРНЗ

ЭЛИОТ, ТОМАС СТЕРНЗ (Eliot, Thomas Stearns) (1888–1965) – выдающийся англоязычный поэт 20 в., Нобелевский лауреат (1948).

Родился в 1888 в США, в почтенной протестантской семье. Семейные традиции Элиотов, строгое воспитание, постоянная привычка к самоанализу и к соотнесению своих действий с четким нравственным идеалом – оказали большое влияние на будущего поэта. Ему с детства внушали чувство уважения к памяти его деда-проповедника, из чувства долга покинувшего родной Бостон и отправившегося на запад, в Сент-Луис, где основал столь важные, облеченные символическим значением для всей общины места, как церковь и колледж. Твердые пуританские принципы Новой Англии, верность своему долгу определяли жизнь Т.Элиота в течение многих лет.

В то же время он не мог смириться с необходимостью следовать по дороге его уважаемых предков. В 1910, закончив Гарвардский университет, отправился в Европу, которой было суждено стать его вторым домом. Уже в это время сформировался тот круг интересов, который сохранился практически в течение всей жизни Элиота – это философия, религия и определенный набор эпох – Итальянское Возрождение, Елизаветинская Англия и 17 век. В Париже слушал лекции знаменитого французского философа Анри Бергсона, затем, после начала Первой мировой войны, отправился изучать философию в Оксфорд. Вскоре женился на балерине Вивьен Хейвуд и обосновался в Англии навсегда, вызвав тем самым резкое недовольство своей семьи. С этого времени его жизнь на многие годы превратилась в постоянную борьбу как с внешними обстоятельствами – сложными отношениями с истеричкой-женой, недовольством американских родственников, необходимостью постоянно зарабатывать деньги и ради этого выполнять нелюбимую работу, сначала в школе, затем в банке Ллойда, жизнью в небольшой квартире рядом с неприятными соседями, и в то же время в борьбу куда более сложную – с внутренними психологическими и творческими проблемами.

Как истинный сын и внук пуритан, исповедовал постоянную и твердую самодисциплину и пытался преодолеть окружавшие его трудности при помощи внутренней выдержки и постоянной работы. Во время Первой мировой войны и сразу после нее он постоянно, хотя и мучительно, нащупывал новые пути в своем творчестве. Как и многие другие деятели культуры начала 20 в., ощущал наступление кризиса и пытался найти новый поэтический язык, который помог бы выразить и тем самым преодолеть это сложное состояние. Важнейшим этапом на этом пути стало появление в 1915 Любовной песни Дж. Альфреда Пруфрока (The Love Song of J.Alfred Prufrock) – первого крупного произведения. Любовная песнь – внутренний монолог героя – стала выражением его неспособности не только по-настоящему полюбить, но и предпринять какие-либо решительные действия или душевные усилия – Неужто я дерзну? / С чего же я начну? – несколько раз повторяет герой (пер. Я.Пробштейна) и приходит к унылому заключению – Нет, я не Гамлет, этому не быть. Шекспировский герой с его постоянной раздвоенностью и рефлексией оказывается для современного человека слишком энергичным и решительным. Уже в этом раннем произведении проявилась черта, которая характерна для творчества Элиота в течение многих следующих лет. Любовная песнь… содержит множество аллюзий и цитат – иногда явных, а иногда скрытых. Героя зовут Альфред – как знаменитого романтического поэта Теннисона (эта деталь подчеркивает контраст между возвышенным началом названия – «любовная песнь» и явно сухим, деловой формой – «Дж. Альфред»), стихотворению предшествует эпиграф из Данте, Пруфрок упоминает в своем монологе Микеланджело и Гамлета. Все эти, и другие цитаты создают образ той цивилизации, которая, по сути дела, и сделала Дж.Альфреда Пруфрока столь вялым, нерешительным и неспособным к каким-либо духовным усилиям.

Благодаря Любовной песне… Элиот стал знаменитым, однако его жизнь не стала от этого легче. Углублявшийся конфликт с женой, обостренно трагическое восприятие каждой бытовой проблемы, практически полное отсутствие свободного времени, все это лишало его возможности творить и усиливало психологическую неустойчивость. В результате в начале 1920-х он оказался жертвой психической болезни. Лечение в швейцарской клинике совпало с важным моментом– работой над поэмой Бесплодная земля (Waste land), которая была впервые опубликована в 1922 в первом номере основанного Элиотом литературного журнала «Criterion». Мрачные образы Бесплодной земли, «разорванность» ее текста не только на части, но и на отрывочные фразы и даже на обрывки фраз, – все это ярко отражает внутреннее состояние медленно приходившего в себя после болезни автора. В то же время значение Бесплодной земли намного больше простого психотерапевтического упражнения. Эта поэма, как и Любовная песнь.., стала выражением глубокого кризиса всей западной цивилизации. Один из эпиграфов к поэме – цитата из поэмы Сатирикон. Уже сама отсылка к произведению древнеримского поэта Петрония должна была вызывать мысль об уходящей, умирающей цивилизации. Содержание эпиграфа – рассказ о великой пророчице, Кумской сивилле, выставленной на посмешище и мечтающей умереть, потому что она прожила слишком долго и слишком сильно состарилась. Таким был для Элиота окружавший его мир – безнадежно старым и дряхлым. Крайне сложный язык поэмы оказался настолько непонятным, что в более поздних изданиях автору пришлось добавить комментарии, чтобы объяснить публике некоторые свои идеи. В частности, он пояснил, что на создание поэмы огромное влияние оказала средневековая легенда о Святом Граале и знаменитая работа английского этнографа Фрейзера Золотая ветвь. Формально ни о Граале, ни о первобытных культах, описанных Фрейзером, в поэме нет ни слова. Ее действие происходит в послевоенной Европе, однако образы Данте, античной поэзии и мифологии, елизаветинской Англии создают сложный фон, из которого становится ясно, что все происходящее находится вне времени – или, вернее, принадлежит различным эпохам, образы героев накладываются друг на друга – то разделяясь, то превращаясь в одну и ту же символическую фигуру. Некоторые исследователи считают, что мифы, которые Элиот объявил источником своего вдохновения, на самом деле были использованы им уже в последний период работы над поэмой. Они были нужны ему для того, чтобы придать единство разрозненным поэтическим отрывкам, и, наложив структуру «вечных» образов и сюжетных линий на свой текст, вывести своих героев в новое, более высокое измерение.