Содержание статьи
    Также по теме

    ЗРИТЕЛЬ (ПУБЛИКА ТЕАТРАЛЬНАЯ)

    ЗРИТЕЛЬ (ПУБЛИКА ТЕАТРАЛЬНАЯ), необходимый компонент театрального спектакля.

    Истоки театрального искусства лежат в древних обрядовых играх и праздниках – календарных, охотничьих, сельскохозяйственных, – с участием персонифицированного божества, для которого исполнялись, разыгрывались ключевые события жизни первобытного сообщества. Этим обстоятельством и определялась игровая природа пратеатрального действа. Однако, в отличие от театра как такового, в обрядовых и ритуальных играх отсутствовало разделение на участников и зрителей: в действо были включены все (эта особенность сохранилась до сих пор в массовых и коллективных праздниках). Принципиально творческая природа человека, вступающая в противоречие со строго формализованным повторением обряда, неизбежно приводила к усилению игрового начала, к импровизациям в рамках общей сюжетной линии действа. Так формировался театр, складывались различные театральные системы. Одновременно с этим происходило разделение на исполнителей и наблюдателей, т.е. – на актеров и зрителей.

    Однако разграничение на сцену и зрительный зал отнюдь не означает перехода наблюдателей к полной пассивности: их активное участие в действии просто приняло несколько иные формы. Зритель уже не может выйти на сценическую площадку во время спектакля и физически вмешаться в него, – хотя подобные инциденты и по сей день случаются с неискушенной публикой (например, во время детских спектаклей). Но живая реакция зала на происходящие события (смех, слезы, аплодисменты, возгласы и т.д.) формирует сильное эмоциональное поле, в котором и проходит спектакль. При этом индивидуальные зрительские реакции в значительной степени нивелируются, корректируются коллективным характером восприятия: зрительный зал становится в определенном смысле единым организмом, живущим по своим законам, испытывающим общие чувства.

    Конечно, многое зависит от изначальной готовности зрительного зала к вступлению в эмоциональный контакт со спектаклем. Вот почему театры так много внимания уделяют атмосфере, царящей в фойе и в зрительном зале еще до начала представления. К.С.Станиславский утверждал: «Театр начинается с вешалки». Весь антураж, поведение обслуживающего персонала (билетеров, гардеробщиков, капельдинеров) помогает зрителю настроиться на спектакль, формирует готовность к творческому погружению. Установив в начале спектакля контакт с публикой, постановочный коллектив вступает в двусторонний многоступенчатый процесс: эмоциональный отклик зала воздействует на психофизическое состояние исполнителей ролей, а энергетическое поле актеров формирует и умножает дальнейшие реакции зала. Таким образом, зритель выступает в качестве полноправного соавтора спектакля. Меняется зрительный зал, – меняется и сам спектакль.

    Эта особенность обусловливает уникальность природы театра как вида искусства: его произведения – спектакли – существуют только здесь и сейчас, в тот момент, как спектакль идет. Каждый из них – неповторим, каждый, закончившись, умирает безвозвратно. Каждый следующий спектакль, – даже в том же самом составе, – будет уже другим. Отклик зрительного зала меняет игру актеров, подправляет и уточняет смысл, вносит коррективы. В профессиональном театре о зрительном зале говорят как о живом существе: «Хороший зал», «Трудный зал» и т.д.

    Вот почему театральный спектакль всегда основан на импровизации, даже в том случае, если произносимый со сцены текст жестко зафиксирован, и каждый раз повторяется без изменений: в зависимости от зала, импровизируются смысловые и эмоциональные акценты, оценки, нюансы исполнения. Сколько бы времени ни длился репетиционный процесс, профессиональные актеры хорошо знают: пока спектакль не «вышел на публику», он еще не готов; придет зритель – и спектакль изменится, порой даже – непредсказуемо.

    Татьяна Шабалина

     РАМТ     ФОЙЕ Российского Молодежного Академического театра

    Литература

    Выготский Л.С. Психология искусства. М., 1968
    Художественное восприятие. Сб., Л., 1971
    Хейзинга Й. Homo ludens. В тени завтрашнего дня. М., 1992