Экспертиза на эшафот

Экспертиза на эшафот

Ранним июньским утром 1815 года 20-летняя Элизабет Феннинг взошла на эшафот у стен главной лондонской тюрьмы Ньюгейт. Она была одета в подвенечное платье из белоснежного муслина, в котором совсем недавно собиралась выйти замуж. Стены этой знаменитой тюрьмы в разные времена видели многих выдающихся людей, от Даниеля Дефо, автора «Робинзона Крузо», до легендарного обольстителя женских сердец Джакомо Казановы. Сегодня же толпа пришла поглазеть на казнь никому не известной молоденькой лондонской кухарки. В гнетущей тишине девушка наклонилась к тюремному капеллану и что-то прошептала на ухо. Присутствующие на казни логично решили, что это были слова раскаяния о содеянном перед ужасом неминуемой смерти.

Научно-технический прогресс все времена является одним из определяющих факторов развития общества. Есть области человеческой жизни, где использование современных методик и технологий крайне важно. Безусловно, одной из основных таких дисциплин является медицина. Не только медицина, как наука или практическая деятельность по предупреждению и лечению болезней. Но и такая специальная область, как судебная медицина.

То, что экспертное заключение врачей и целителей часто помогало установить истину, известно еще с античных времен. Тем не менее, криминалистика, как наука, сформировалась в Европе в средние века. Еще в XIII веке в Болонском университете судебная медицина была признана самостоятельной специальностью. Знание и опыт экспертов в этой области востребован во всех странах мира, странах с любой системой законов и устройством общества. Ошибки и непрофессионализм специалистов в этой области могут очень дорого стоить их «пациентам».

Но в случае с кухаркой Элизой Феннинг все казалось предельно простым. Девушка работала у лондонского торговца канцтоварами для юристов Роберта Тернера. В тот злополучный вечер Элиза приготовила ужин для мистера Тернера, его супруги Шарлотты, отца Роберта, горничной и двух учеников Тернера. Все без исключения были отравлены. Яд вызвал рвоту и сильнейшие желудочные приступы. Прибывший на место член Королевского колледжа хирургов и фармацевт Джон Маршалл нашел Элизу, лежащую на лестнице. Девушка была в агонии. Все остальные корчились в страшных мучениях. Тем не менее, незамедлительная медицинская помощь, оказанная пострадавшим, дала результаты. Все участники это отравления выжили и через некоторое время вернулись к своим обычным делам.

Подозрение в отравлении сразу же пало на кухарку. За это говорили все улики. Элиза готовила ужин одна, и, по свидетельству очевидцев, никто не заходил к ней на кухню. В пользу этой версии вроде бы говорило и то, что девушка лишь чуть отведала блюдо, которое подавала на стол, очевидно, чтобы отвести от себя подозрения, но при этом не умереть как все от яда. Конечно же, при этом нашлись свидетели, которые утверждали, что Элиза не очень-то и жаловала своих работодателей. Не последнюю роль в обвинении сыграли и выступления на суде самих мистера и миссис Тернер. Они однозначно обвиняли молодую кухарку в намерении их отравить. Но, пожалуй самым весомым аргументом послужили показания господина Маршалла. Его авторитетное и профессиональное мнение определило для юной Элизы дорогу на эшафот.

С самого начала Маршалл был убежден, что жертвы были отравлены белым мышьяком. Опасное высокотоксичное соединение триоксид мышьяка с виду выглядит безвредным порошком. Этот яд смертелен даже в очень маленьких дозах. При этом, он безвкусный и практически никак не определяется в горячей еде или питье.

В далеком 1815 году науке было известно несколько способов обнаружения этого вещества. Самый архаичный и весьма сомнительный метод заключался в том, чтобы бросить вещество в огонь и уловить специфичный чесночный запах. Чуть менее субъективный тест - это редукция, так называемое раскисление, восстановление из оксида. При нагреве белого мышьяка происходит высвобождение кислорода, и в результате остается характерный зеркальный серебристый осадок ядовитого вещества.

В 19 веке «тесты на осадки» были очень распространены. В раствор с исследуемым материалом добавлялся определенный химический компонент и по изменению цвета определялся состав исходного вещества. По словам Маршалла он залил теплой водой емкость, в которой кухарка замешивала тесто. На дне он собрал пол чайной ложки белого осадка. Когда Маршалл положил ложку на печную решетку, то резкий запах чеснока стал «очень заметным». Затем он положил кусочек теста из остатков подававшегося блюда на монетку и нагрел ее над пламенем свечи. Опять же он «совершенно однозначно» почувствовал запах чеснока, ну, а при остывании, на поверхности монеты образовалась «серебристая белизна».

Маршалл обратился к знакомому химику из Ковент-Гардена, который произвел два экспресс-теста на его образцах. По утверждению хирурга, это «в наивысшей степени отмело все сомнения».

Однако, уже в то время, один из самых знаменитых британских экспертов Роберт Кристисон призывал проявлять крайнюю осторожность при такого рода тестах и высказывал обоснованные сомнения в их достоверности.

Процесс над кухаркой приобрел широкую огласку. Толпы людей собирались у зала суда. Вопрос о виновности или невиновности Элизы разделил английское общество. Многие подвергали сомнению правдивость большинства доказательств в деле.

Одним из таких людей был писатель Джон Уоткинс. Если в пустой емкости из-под теста «нашлась» половина чайной ложки мышьяка, рассуждал Уоткинс, то в съеденном блюде должна была быть порция мышьяка, которая гарантированно убила бы более сотни человек. Вызывает удивление,  почему никто из тех, кто отведал «отравленный» ужин, не погиб.

Уоткинс настойчиво спрашивал Маршалла, исследовал ли тот кастрюлю, в которой готовилось блюдо? Или воду, на которой замешивали тесто? Или соус к основному блюду? Или, может, молочный бидон? Конечно, нет. Но, Роберт Тернер сообщил суду, что семейные ножи и вилки изрядно потускнели после этого инцидента. Когда Маршалла спросили, может ли мышьяк сделать металл черным, он не задумываясь ответил: «Я не сомневаюсь в этом».

Судебно-медицинская экспертиза

К сожалению, в то время токсикология, как наука, была в зачаточном состоянии. А большинство так называемых «экспертов», таких как Джон Маршалл, были отнюдь не специалистами судебно-медицинской экспертизы, а простыми врачами.

Лишь спустя 20 лет, военный хирург по имени Джон Гордон Смит смог внести ясность в это запутанное дело. В 1828 году Смит стал первым английским профессором судебно-медицинской экспертизы, одним из пионеров новой развивающейся науки криминалистики.

Вскоре после того как Джон Гордон Смит занял пост в Лондонском университете, он обратился в правительство, чтобы сделать этот предмет обязательным для всех студентов. Для профессора Смита, дело Феннинг было одним из очевидных примеров безграмотности и вопиющего непрофессионализма. Поэтому, он уже в одной из своих первых лекций продемонстрировал интересный эксперимент. Он показал студентам две коробки: в одной лежал нож, который был оставлен в течение 10 часов в мышьяке, а в другой такой же нож, который был оставлен рядом с маринованными грецкими орехами. Затем он извлек из коробки с мышьяком сверкающий нож, а из коробки с рассолом заметно потускневший и почерневший нож.

Два года спустя общество фармацевтов Англии объявило об обязательном трехмесячном курсе судебной медицины для всех обучающихся на получение лицензии. Английский королевский хирургический колледж и королевский колледж врачей последовали их примеру.

Но это было уже много лет спустя. Ну, а в то злополучное лондонское утро на эшафот взошла никому не известная девушка, которой предстояло войти в историю, пусть и такой страшной ценой. Спустя годы священник признается, что же сказала ему перед повешением осужденная. Последние слова юной Элизабет Феннинг были просты и лаконичны: «Перед лицом справедливого и всемогущего Господа я невиновна в преступлении, в котором меня обвиняют».