Содержание статьи

    АКЦЕНТ

    АКЦЕНТ 1, интонационное подчеркивание, выделение просодическими средствами одного из компонентов высказывания: Это моя книга; Такого и врагу не пожелаю; Я ходил к ним три раза; Мне очень понравилась эта песня и т.д. Такое интонационное выделение обладает двумя отличительными признаками. Первое, оно воспринимается идентичным образом всеми носителями языка, т.е. является перцептивно адекватным. Второе, введение такого выделения в высказывание обязательно влечет за собой «дополнительную смысловую строку», не входящую в текст высказывания, но также идентичным образом «прочитываемую» всеми носителями языка. Например, Это был мой первый неудачный брак, – значит, были и другие неудачные браки. Я три раза звонил ему по телефону, – т.е. достаточно много, с точки зрения говорящего. В течение длительного времени лингвистическая наука называла такое выделение в высказывании «логическим». Это выделение смешивалось (и смешивается в некоторых традициях и сейчас) с обязательным для каждого высказывания интонационным центром, находящимся, как правило, в зоне последнего ударного слога речевой единицы и манифестирующим (как и начальная часть речевой единицы, но в меньшей мере), коммуникативный тип высказывания, т.е. утверждение, вопрос, восклицание и т.д. Например: Уже светает – Уже светает? - Уже светает! Подобное смешение в теории приводило к неразличению высказываний типа Дайте книгу (без выделения) и Дайте книгу (т.е. книгу, а не что-то другое). Современная интонационная теория во многих странах постепенно приходит к выводу о раздельном сосуществовании двух интонационных структур: обязательного оформления интонационного центра («фразового ударения») и возможность (но не обязательность!) выделения просодическими средствами в высказывании какого-либо фрагмента с целью создать дополнительную семантику. Обязательное сосуществование двух феноменов – перцептивной выделенности и дополнительной смысловой строки – отличает также интонационное подчеркивание от громкой и/или эмоциональной речи, где дополнительная семантика этой громкостью не создается.

    На протяжении многих десятилетий исследователи интонации пытались найти единую для всех видов акцентного подчеркивания семантическую интерпретацию. Так, в течение долгого времени единственным значением, вводимым интонационным подчеркиванием, считали контраст (см. также КОНТРАСТ) Однако очевидно, что во многих случаях интонационное подчеркивание контрастной семантики не имеет. Существовала идея, что интонационное подчеркивание связано с введением нового или неопределенного имени. Также была распространена теория, по которой интонационное подчеркивание обозначает рему высказывания. Однако и в этом случае возникают метатеоретические противоречия. С одной стороны, тогда высказывание с интонационным подчеркиванием нельзя отличить от высказываний без интонационного подчеркивания, но также членящихся на тему и рему. С другой стороны, рема высказывания может быть достаточно протяженной, тогда как интонационное подчеркивание, как правило, распространяется на одно слово.

    Связывалось интонационное подчеркивание и с категорией важности (И.Г.Торсуева), и с категорией коммуникативного динамизма (J.Firbas). В этом случае теоретической трудностью является то, что категория важности манифестируется в словах, составляющих высказывание по градуальной шкале, а интонационное подчеркивание достаточно ярко выделяет одно слово, противопоставляя его другим. Остается предположить, что интонационное подчеркивание передает достаточно сложную, хотя и адекватно воспринимаемую семантику, модифицируемую в зависимости от лексического состава высказывания, порядка слов в нем и его коммуникативной нагруженности. Сделана попытка предсказать тип дополнительной смысловой строки, определяющейся указанными выше факторами (Fougeron I. Prosodie et organisation du message. Paris, 1989).

    То, что наличие или отсутствие интонационного подчеркивания резко меняет смысл высказывания, можно проиллюстрировать примерами из классиков. Так, слова А.С.Пушкина Тьмы низких истин мне дороже/нас возвышающий обман обычно интерпретируются как вывод о том, что возвышенный обман дороже правды, которая низка. Однако, если прочесть эти строки с интонационным подчеркиванием на низких, то слова Пушкина можно трактовать так, что обман дороже только низких истин, но есть высокие истины и они выше обмана. Известная фраза И.А.Крылова А ларчик просто открывался может также иметь два объяснения: открыть ларчик было просто, не нужно было усложнять, или – ларчик был вообще не заперт.