Также по теме

ЭТНОЛИНГВИСТИКА

ЭТНОЛИНГВИСТИКА (от греч. éthnos – народ, племя), область языкознания, изучающая язык в его взаимоотношении с культурой. Центральными для этнолингвистики являются следующие две тесно взаимосвязанных проблемы, которые можно назвать «когнитивной» (от лат. cognitio – познание) и «коммуникативной» (от лат. communicatio – общение).

1. Каким образом, с помощью каких средств и в какой форме в языке находят отражение культурные (бытовые, религиозные, социальные и пр.) представления народа, говорящего на этом языке, об окружающем мире и о месте человека в этом мире?

2. Какие формы и средства общения – в первую очередь, языкового общения – являются специфическими для данной этнической или социальной группы?

Как самостоятельное направление этнолингвистика возникла в США в конце 19 – начале 20 вв. в рамках так называемой «культурной антропологии» (или, по американской традиции, собственно «антропологии», от греч. ánthropos 'человек') – комплексной науки, предметом которой является всестороннее исследование культуры с использованием этнографических, лингвистических, археологических и др. методов. Поэтому в работах, ориентированных на американскую традицию, вместо термина «этнолингвистика» (или наряду с ним) часто употребляют термин «антропологическая лингвистика» – для исследований, посвященных преимущественно когнитивной проблематике, или термин «лингвистическая антропология» – для исследований, посвященных преимущественно коммуникативной проблематике.

Не следует путать употребление термина «антропология» в американской научной традиции с употреблением этого термина в России и многих европейских странах, где под антропологией понимают преимущественно «физическую антропологию» – науку о происхождении и эволюции человека, изучение вариаций физического строения человека с помощью описательных и измерительных методик. Большую же часть проблем, которыми, согласно американской традиции, занимается «культурная антропология», российская и отчасти европейская традиция считают относящейся к «этнографии».

Хотя различие между антропологической лингвистикой (этнолингвистикой с «когнитивным уклоном») и лингвистической антропологией (этнолингвистикой с «коммуникативным уклоном») иногда оказывается весьма условным, в целом его суть хорошо демонстрируется примером, приводимым в учебнике Введение в антропологическую лингвистику американского лингвиста Уильяма Фоли). Известно, что в английском языке окончание причастной формы глагола -ing, например в слове running 'бегущий', может произноситься как с заднеязычным [], так и с переднеязычным n []. Второй вариант (с так называемым «выпавшим g») является ненормативным и чаще встречается в речи мужчин, в речи людей с низким уровнем образования, выходцев из семей с низким достатком и т.п. Специалист по лингвистической антропологии интересуется, в первую очередь, тем, какие именно социальные и этнические группы характеризуются данной особенностью произношения, тогда как специалист по антропологической лингвистике ставит другой – когнитивно ориентированный – вопрос: если оба варианта произношения встречаются в речи одного и того же человека, то что означает выбор одного из этих вариантов? Один из возможных ответов состоит в том, что выбор ненормативного варианта с «выпавшим g» в речи мужчин используется как способ подчеркнуть свою близость к «простому народу».

КОГНИТИВНО ОРИЕНТИРОВАННАЯ ЭТНОЛИНГВИСТИКА

Первоначально культурная антропология была ориентирована на изучение культуры народов, резко отличающихся от европейских, прежде всего – американских индейцев. Именно языки американских индейцев, не имеющих письменной традиции, долгое время были основным объектом изучения этнолингвистики, причем и установление родственных связей между этими языками, и описание их современного состояния подчинялись прежде всего задаче комплексного описания культуры этих народов и реконструкции их истории, в том числе путей миграции.

Запись и интерпретация текстов, бытовых и фольклорных, была неотъемлемым компонентом антропологического описания. При этом выяснилось, что традиционные принципы и методы лингвистического описания, удобные для языков Европы, оказались непригодными для «экзотических» языков. Трудности, связанные с европоцентричностью исходных лингвистических установок исследователей, возникали и при установлении звукового состава индейских языков, и при составлении словарей, и при описании их грамматики. Поэтому с самого своего возникновения этнолингвистика ориентировалась на поиск таких принципов и методов лингвистического описания, которые базировались бы на универсальных свойствах человеческих языков, позволяли бы адекватно отразить сходства и различия языков разных типов, представить данные языков разных типов в сравнимой форме. Это объясняет интерес этнолингвистики к вопросам о том, в какой мере языковая способность человека является врожденной и универсальной, а в какой представляет собой отражение и воплощение конкретной культурной реальности. Далее естественным образом следуют и вопросы о том, в какой мере восприятие окружающего мира является универсальным для носителей любых языков и культур, а в какой складывается под воздействием лексической и грамматической специфики конкретного языка. Решение этих вопросов непосредственно связано с центральным для этнолингвистики понятием «лингвистической относительности».

Представление о лингвистической относительности было впервые высказано в работах основоположника этнолингвистики выдающегося американского антрополога Франца (иначе Франса) Боаса (1858–1942) и его ученика Эдварда Сепира (1884–1939), однако наиболее отточенную и полемически заостренную формулировку соответствующих идей в виде принципа лингвистической относительности (по прямой и намеренной аналогии с принципом относительности Альберта Эйнштейна) это понятие получило в работах ученика Сепира – Бенджамина Уорфа (1897–1941).

Согласно принципу лингвистической относительности, так называемая «картина мира» говорящего (то, как говорящий воспринимает окружающий мир) зависит не только и даже не столько от наблюдаемой реальности, сколько от той классификационной сетки, которую конкретный язык с его грамматикой и лексикой навязывает говорящему. Знаменитый пример Уорфа связан с разной функцией числительных в языке американских индейцев хопи (уто-ацтекская ветвь тано-уто-ацтекских языков; на нем говорит несколько тысяч человек на северо-вотоке Аризоны), с одной стороны, и в английском языке, принадлежащем к группе, названной Уорфом языками «среднеевропейского стандарта», – с другой. (Понятие «языки среднеевропейского стандарта», англ. Standard Average European, SAE, прочно вошло в научный обиход и в современном языкознании широко употребляется и за пределами этнолингвистики, в частности в лингвистической типологии. К языкам среднеевропейского стандарта относится и русский.) В языках среднеевропейского стандарта, замечает Уорф, количественные числительные могут сочетаться как с именами физических, наблюдаемых объектов, так и с абстрактными именами, обозначающими отрезки времени или циклические, повторяющиеся события. Иными словами, используя одну и ту же форму количественного числительного, мы можем сказать и десять человек, и десять дней (ударов колокола, шагов). В языке же хопи количественные числительные сочетаются только с физическими объектами, т.е. такими, количество которых может единовременно наблюдаться говорящим; абстрактные же имена, обозначающие отрезки времени или повторяющиеся события, могут сочетаться только с порядковыми числительными: десять человек, но десятый день (удар колокола, шаг). Согласно Уорфу, это означает, что в картине мира европейца каждый отдельный отрезок времени или повторяющееся событие предстают как штучные экземпляры, существующие в реальности независимо друг от друга, но могущие объединяться в группу, подобно множеству единовременно наблюдаемых объектов. Представление же о времени в картине мира индейцев хопи устроено иначе: отрезки времени или повторяющиеся события предстают как повторные воплощения одной и той же сущности: десять дней – это один и тот же день, повторившийся десятикратно. Предполагается, что такого рода различия в картинах мира навязываются говорящему языком – в данном случае, например, жесткими правилами употребления числительных.

Несмотря на намеренную полемичность формулировок, как Уорф, так и его предшественники Боас и Сепир не абсолютизировали лингвистический и культурный релятивизм. Скорее, они считали приоритетным для этнолингвистики исследование различий, а не сходств между картинами мира в разных языках и культурах – безусловно, признавая единые биологические и психологические основания языковых и мыслительных возможностей человека.