Также по теме

АФРИКАНСКОЕ ИСКУССТВО

Чтобы высечь на граните или песчанике такие огромные фигуры, не нарушив пропорций и сохраняя живость и выразительность силуэта, требовались не только зоркий глаз и наблюдательность, но также техническое мастерство, виртуозное владение инструментом. О том, что это были за инструменты, можно только догадываться. Французский археолог Г.Фламан, обстоятельно изучивший морфологию врезов и поверхностей североафриканских петроглифов, указал на то, что большие изображения раннего периода выполнены при помощи глубокой, тщательно отшлифованной канавки, имеющей в разрезе форму U или V; ширина ее около одного сантиметра. В той же группе встречаются петроглифы с контуром в виде неровной пунктирной линии, образованной небольшими углублениями, оставшимися, очевидно, от удара каменным молотком по тыльной стороне твердого заостренного камня. Можно предположить, что некоторые петроглифы, выполненные в этой технике, представляют собой одну из первых стадий обработки, которая заканчивалась шлифовкой при помощи смоченного песка и специально заточенного прочного камня, которым мог быть каменный топор.

Есть предположение, что в некоторых случаях на последней стадии обработки мог применяться влажный песок и заточенная палка из твердой породы дерева. Однако это только догадка. До сих пор у подножия скал с высеченными изображениями найдено очень мало предметов, которые можно было бы принять за орудия, служившие инструментами древним художникам.

Несмотря на столь долговечный материал, каким является гранит и песчаник, многие древние изображения сильно пострадали от времени. Дожди и постоянные ветры, несущие песок, почти полностью стерли нижнюю часть изображения гиппопотама в Ин-Галгуиен. Резкие колебания температуры разрушили одну из скал в том же районе, на которой остались лишь небольшие фрагменты грандиозной композиции, изображавшей шествие слонов. Только тщательная реконструкция позволяет рассмотреть странную сцену из Эль-Аурер, в которой даны многочисленные человекоподобные существа с шакальими головами.

Потрескалось и частично осыпалось одно из самых загадочных изображений Матенду – одномасштабные фигуры двух жирафов и двух слонов, точно наложенные одна на другую; утрачена левая часть великолепной сцены с охотником и двумя носорогами из Эль-Аурера и т.д. Уникальные памятники продолжают разрушаться.

Петроглифы первого периода сохранились лишь в нескольких, довольно четко ограниченных районах. Кроме отдельных фигур животных среди них изредка встречаются рисунки, содержащие некоторые элементы композиции. Прежде всего к ним относятся длинные вереницы животных одного вида (буйволы, слоны, быки, лошади, страусы и т.д.), как бы идущие гуськом.

Эти фигуры ничем не связаны между собой; их объединяет лишь ритм более или менее равных интервалов. Кроме этой зачаточной формы композиции встречаются парные изображения, имеющие уже не только формальную, но и смысловую связь: самец и самка с детенышем, дерущиеся самцы или звери, обороняющиеся от нападения хищников. К концу первого периода появляются более сложные охотничьи сцены. В одной из них можно видеть охотника в маске шакала, который держит за ногу убитого носорога.

К середине 4 тыс. до н.э. монументальные реалистические изображения эпохи охотников постепенно уступают место полустилизованным рисункам, основным сюжетом которых становятся домашние быки. Этот переход происходит с такой же постепенностью, с какой меняются климатические условия и животный мир будущей пустыни. Вначале исчезают изображения буйвола, и среди прежних сюжетов, выполненных в той же технике и стилистической манере, появляются изображения барана со странными украшениями на шее и голове (диск в виде нимба над головой и орнаментированный ошейник). Фигура так называемого «священного барана» очень часто встречается в Северной Африке, а также изредка в Феццане. В других местах распространения древней группы петроглифов, как, например, в Тассилин-Аджере, ей соответствуют фигуры быков и других животных, украшенные подобными же дисками и спиралями. Постепенно изображения пастухов заполняют все свободные поверхности скал в местах, которые были облюбованы еще их предшественниками. Часто они перекрывают более древние, а иногда многократно наслаиваются друг на друга. К этому времени относятся и самые ранние сохранившиеся в Сахаре фрагменты живописи, и можно думать, что наложенные друг на друга врезанные рисунки закрашивались охрой, иначе в хаотическом переплетении линий было бы невозможно различить контуры вновь населенной фигуры. О том, что по крайней мере некоторые петроглифы были в свое время окрашены, свидетельствуют остатки охры, сохранившиеся на плитах с выбитыми изображениями, которые отслоились и упали лицевой стороной вниз до того, как ветер, песок и влага окончательно уничтожили следы краски.

Искусство «периода скотоводов» распространено в Сахаре повсеместно. Тысячи изображений, оставленных скотоводческими племенами, покрывают скалы в горах Ксур и Джебель-Амур, в Феццане и Тассили, Тибести и Хоггаре, Борку, Эннеди, Аире, Тенере, Адрар-Ифорасе и других местах. Точнее, они встречаются повсюду от Мавритании до Эфиопии, включая долину Нила, и от Средиземноморского побережья до верхней излучины Нигера.

Живопись и петроглифы в Сахаре распространены неравномерно. Среди районов, особенно богатых живописью, первое место принадлежит горному массиву Тассилин-Аджер, а среди живописных изображений, найденных здесь в разное время, основную массу составляют рисунки, отображающие жизнь скотоводческих племен, появление которых относится приблизительно к середине 4 тыс. до н.э.

Пастушеское искусство Сахары, существовавшее около двух тысячелетий, дает бесконечное разнообразие сюжетов, стилей и технических приемов, при помощи которых пастухи-художники достигают необычайной выразительности и совершенства художественного мастерства. Высота изображений колеблется от 15 до 35 см. Техника контурного рисунка, применявшаяся ранее, постепенно уступает место силуэтной живописи, создаваемой посредством наложения плотного слоя краски, заполняющего всю поверхность рисунка. Нередко можно видеть композиции, выполненные двумя или тремя цветами. Иногда цветовые контрасты используются для того, чтобы выявить объем фигуры или подчеркнуть масть животного. Одна из самых замечательных фресок Тассили, находящаяся в местечке Джаббарен, изображает перегон стада. Этот шедевр наскальной живописи включает около семи различных цветов и оттенков от темно-красного до светло-оливкового.

К достижениям живописи этого времени относится не только применение полихромии, но также соблюдение основных законов перспективы и построения композиции. Интересно проследить, как художник решает весьма сложную задачу размещения фигур на свободной, ничем не ограниченной поверхности скалы. В той же сцене перегона стада мы видим стройные, пропорциональные фигуры быков, которые составляют несколько связанных друг с другом живописных групп. Фигуры объединяет общий ритм движения, разворачивающегося слева направо, в правой части несколько человеческих фигур, обращенных лицом к стаду, сдерживают его движение и замыкают сцену, придавая ей цельность и законченность. Животные сбиваются здесь в плотную массу, в то время как слева несколько быков, подстегиваемые пастухом, спешат догнать стадо.

Одна из отличительных особенностей искусства пастухов – отсутствие канонических форм, характерное для ранних периодов. Необычное разнообразие сюжетов и технических приемов свидетельствует о том, что единственной целью художника этого времени было отображение тех явлений окружающего мира, которые играли наиболее существенную роль в его жизни. Причем художник не удовлетворяется условными формами, сложившимися в живописи архаического периода. Изображение все больше конкретизируется, реализм достигает той степени развития, когда в человеческих фигурах можно определить этнический тип. Порой даже появляются намеки на индивидуальные черты, портретное сходство. Сильное впечатление производят сцены охоты на антилоп, где грациозные, легкие животные как бы летят по воздуху, распластавшись в стремительном беге. Это блестящее мастерство в передаче движения особенно проявляется в многофигурных сценах, изображающих сражения и танцы. Не только само движение, но и его специфический характер очень точно подмечены и воспроизведены в этих сценах, где резкие, порывистые движения стреляющих на бегу лучников сменяются плавными и гибкими движениями смуглых танцовщиц. Медлительные, торжественные процессии, безмятежный покой отдыхающих у своих хижин мужчин и женщин, жанровые сцены, в которых можно видеть родителей, играющих с детьми, пастухов, разделывающих туши, женщин, собирающих злаки, – все эти картины, кадр за кадром рисующие быт древних обитателей Сахары, свидетельствуют, скорее всего, о том, что это искусство лишено религиозной подоплеки, чего нельзя сказать об искусстве архаического периода.