ЧЕХОВ, АНТОН ПАВЛОВИЧ

ЧЕХОВ, АНТОН ПАВЛОВИЧ (1860–1904) – русский писатель, драматург.

Родился 17 (29) января 1860 в Таганроге в семье купца. Дед Чехова еще в 1844 выкупил себя и свою семью из крепостной зависимости и сделал все, чтобы вывести детей «в люди». В семье к купеческим делам относились без особого рвения и больше внимания уделяли умственному развитию детей и общественным заботам. Патриархальная строгость соседствовала с культивированием эстетических интересов: по вечерам пели хором, музицировали, мать любила театр, воспитывала в детях любовь к природе, уважение и сострадание к «униженным и оскорбленным».

В 1876 семья переехала в Москву. Торговля приносила убытки, отец разорился. Антон Чехов вплоть до 1879 оставался в Таганроге, где закончил курс гимназии и репетиторством зарабатывал на жизнь. Переехав к родителям, поступил на медицинский факультет Московского университета, где учится у прославленных профессоров: Н.Склифософского, Г.Захарьина и др. По окончании университета в 1884 начинает практику уездного врача в Воскресенске (нынешний город Истра), в больнице известного доктора П.А.Архангельского. Затем работал в Звенигороде, временно заведовал больницей.

Творческая биография начиналась на рубеже 1870–1880-х с поденщины в юмористических журналах «Стрекоза», «Минута», «Будильник», «Сверчок», наконец, в «Осколках», которые он считал своей литературной «купелью». Здесь он помещал короткие рассказы о забавных «случаях из жизни», юморески, сценки, фельетоны, каламбуры – в основном под псевдонимом Антоша Чехонте или Человек без селезенки. Итогом раннего периода творчества стали три сборника малой прозы – Сказки Мельпомены (1884), Пестрые рассказы (1886), Невинные речи и В сумерках (оба – 1887, за последний сборник в 1888 автору присуждена академическая Пушкинская премия).

Внешний комизм и стихия нехитрой веселости, рассчитанной на развлечение массового читателя, сочетаются с гоголевско-щедринской традицией сатирического обличения. К высотам художественного совершенства Чехов поднимался долго и терпеливо. Тем не менее уже в самых ранних произведениях содержатся зерна поэтики зрелых сочинений: отсутствие подробных описаний природы, бытовой обстановки, скупость суждений повествователя на философские и социальные темы. А в рассказах-сценках, «кусочках» из жизни, можно усмотреть знаменитые будущие «открытые» финалы поздней чеховской прозы.

Оригинально преломляются в ранних рассказах традиции русской классики. Чистая сатира непременно сглажена юмором, легким комизмом. В этом сказывается тяга к синтезу разных художественных начал, которая позже воплотилась в соединении комического и трагического, прозаической повествовательности и драматургических принципов, лиризма и философичности, в стремлении избежать чистоты канонических форм и четкости стилевых границ.

В карнавале смешных и отвратительных человеческих типов ранних юмористических рассказов люди часто в салтыковском духе сравнивались с животными, рыбами и насекомыми. Наибольшая слава выпала на долю «хамелеона» из одноименного рассказа 1884, герой которого мгновенно переходил от угодничества к самоуправству и от самодурства к холопству. Черты хамелеонства свойственны галерее персонажей Чехова, стремившегося, по собственному признанию, вскрыть «тот сволочной дух, который живет в мелком, измошенничавшемся душевно русском интеллигенте среднего пошиба».

В ранней прозе за верхним слоем бытовой карикатурности проглядывает глубинное понимание нравственной коррозии человека и внутренний драматизм его несчастной участи. Приговоры Чехова ничтожным людям порой безжалостны, но не жестоки: человеку оставляется право на трагедию, приобщающую к подлинной жизни. В рассказе Смерть чиновника продолжается восходящая к Акакию Акакиевичу из гоголевской Шинели тема «маленького человека». На первый взгляд, Чехов холодно обличает мизерность души мелкого чиновника, но его смерть, как ни смешны ее причины, – превращается в смерть человека: неспособность выжить обособляют его от тех, кто продолжал бы и дальше лебезить, угождать и унижаться. Чехов еще раз – в 1898 – выступил с репликой на Шинель: в рассказе Человек в футляре былая «одежа» гоголевского героя обращается символическим «футляром» учителя Беликова. События развиваются таким образом, что перед героем открывается один выход – в гибель. Ничтожный «человек в футляре» переживает коллизию, достойную едва ли не античной трагедии – падает жертвой столкновения любовного чувства с охранительным императивом «как бы чего не вышло».