Содержание статьи
    Также по теме

    ЯЗЫКОВ, НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ

    ЯЗЫКОВ, НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ (1803–1846) – русский поэт. Родился 4 (16) марта в Симбирской губернии в богатой помещичьей семье, получил хорошее домашнее образование. Учился в С.-Петербурге в Горном кадетском корпусе (1814–1819), затем в Институте инженеров путей сообщения (1819–1820), но не окончил. Сочинять стихи начал рано, а в петербургские годы завязались его первые литературные знакомства (А.Ф.Воейков, А.Е.Измайлов и др.). В 1819 при посредничестве литератора А.Н.Очкина впервые выступил в печати (в журнале «Соревнователь просвещения и благотворения» появилось его стихотворение Послание к А.И.Кулибину» / Не часто ли поверхность моря…/), а в 1822 Воейков уже предрекал ему «блестящие успехи на поприще словесности».

    Осенью 1822 (вероятно, по совету того же Воейкова) выехал в Дерпт (ныне Тарту), чтобы поступить на философский факультет тамошнего университета. Дерптский университет оставался относительно свободным от стеснений, постигших российские университеты незадолго до этого, и Языков с готовностью окунулся в атмосферу вольномыслия и «студентских кутежей» (на «буйства» студентов там, по традиции немецких университетов, смотрели сквозь пальцы).

    На годы, проведенные в Дерпте (1822–1829), пришлись и становление оригинальной языковской поэзии, и самая ее прославленная пора. За это время было создано более половины всех его стихотворений. Герой дерптской лирики – поэт-студент, упоенный своим талантом, молодостью, независимостью, уверенностью в своих грядущих великих свершениях (этот герой впервые явился в цикле студенческих песен 1823 и в дальнейшем определял восприятие поэзии Языкова современниками). Молодецкая удаль, бесшабашность, заносчивость и похвальбы этого героя имеют истоки в русском фольклоре, что придает ему известное национальное своеобразие (на том же основании языковский «русский студент» ассоциировался и с поэтом-гусаром лирики Дениса Давыдова). Свойственна ему политическая оппозиционность, модная накануне декабрьского восстания 1825. Ряд его исторических, «оссианических» по колориту и откровенно аллюзионных стихотворений 1823–1824, прославляющих героику национальной старины (Песнь барда во время владычества татар в России, Баян к русскому воину при Димитрии Донском…, Услад, Евпатий и мн. др.), указывает на их тесную связь с программными установками литераторов-декабристов. Есть у него и прямо декларативные, в духе декабристов, стихи – например, элегии Свободы гордой вдохновенье!.., Еще молчит гроза народа… (оба 1824), Не вы ль убранство наших дней… (1826) и др. Однако за вольнолюбивой лирикой Языкова стоят не определенные политические убеждения, а эмоции вольной души, нетерпимой к любым притеснениям. Нет в его лирике и характерного для поэтов-декабристов мотива жертвы, приносимой во имя свободы отечества, напротив: «борьба за свободу, – по точному замечанию И.М.Семенко, – праздник, на котором красуется и играет языковский герой» (с.190).

    Уже в первые дерптские годы Языков приобретает известность молодого поэта, обещающего ослепительные успехи, – поэта, за которым будущее русской поэзии. По рекомендации К.Ф.Рылеева его избирают в действительные члены Вольного общества любителей российской словесности (1824). Знаки внимания ему оказывет В.А.Жуковский, познакомившийся с Языковым в один из своих приездов в Дерпт. В 1823 ему адресует стихотворное послание А.А.Дельвиг (Младой певец, дорогою прекрасной / Тебе идти к Парнасским высотам…), в 1824 – А.С.Пушкин, лично еще с ним не знакомый (Издревле сладостный союз / Поэтов меж собой связует…). На стихи последнего Языков ответил стихотворением Не вовсе чуя бога света…). Для Пушкина Языков, наряду с Дельвигом и Е.А.Баратынским, вошел в «плеяду» поэтов, «поставленную им почти вне всякой возможности суда, а еще менее, какого-либо осуждения» (так утверждал П.А.Анненков, первый биограф Пушкина). Познакомились они с Пушкиным летом 1826, когда Языков гостил в располагавшемся неподалеку от Михайловского Тригорском, имении своего дерптского приятеля А.Н.Вульфа. Воспоминаниям об этом лете Языков посвятил ряд стихотворений, числящихся среди его лучших созданий: А.С.Пушкину (О ты, чья дружба мне дороже…), К П.А.Осиповой (Аминь, аминь! Глаголю вам…), Тригорское, К няне А.С.Пушкина и др. Во втором послании к П.А.Осиповой (Благодарю вас за цветы…).

    Быстрый успех и всеобщее признание Языкову обеспечила прежде всего стилистическая новизна его поэзии. Ему удалось воскресить торжественный стиль оды 18 в., но уже обогащенный опытом лирики Жуковского и Батюшкова. Гражданственная патетика, сухая и декларативная у поэтов-декабристов, у него обогащена утонченной эмоциональной культурой карамзинизма. Пафос оказывается нерасторжим с иронией. Более всего в стихах Языкова поражала пьянящая смелость в обращении языком – лексические новообразования («плясавицы», «истаевать», «водобег», «крутояр» и др.), неожиданные словосочетания («девы хищные», «возмутительные очи», «соблазнительный недуг», «яркий хохот», «разгульный венок», «восторгов кипяток» и др.), изощренные синтаксические конструкции. Это общее впечатление передал Н.В.Гоголь: «С появлением первых стихов его всем послышалась <…> удаль всякого выражения, свет молодого восторга и язык, который в такой силе, совершенстве и строгой подчиненности господину своему еще не являлся дотоле ни в ком. Имя Языков пришлось ему недаром. Владеет он языком, как араб диким конем своим, и еще как бы хвастается своею властью. Откуда ни начнет период, с головы ли, с хвоста ли, он выведет его так картинно, заключит и замкнет так, что остановишься пораженный».

    В 1827–1828 Языков напряженно готовится к экзаменам на звание кандидата философии, однако, так и не решившись пройти это испытание, весной 1829 уезжает из Дерпта.

    В 1829–1832 живет преимущественно в Москве, где сближается с кругом журнала «Московский вестник» (М.П.Погодин, И.В. и П.В.Киреевские, А.С.Хомяков и др.). В это время меняется герой его лирики: это уже не разгульный студент, а божий избранник, пророк, просвещенный вдохновением свыше. В стихах Языкова появляется новый, так называемый «библейский» стиль. Он перелагает псалмы (XIV и CXXXVI), создает «символические» стихотворения – такие, как Пловец (Нелюдимо наше море…) и Конь. В 1831 пишет ряд стихотворений, посвященных расставанию с героем студенческой лирики (Ау!, Воспоминание об А.А.Воейковой, Поэт и др.), завершающийся программным наставлением «Поэту»:

    Когда с тобой сроднилось вдохновенье…

    <…>

    Иди ты в мир – да слышит он пророка,

    Но в мире будь величествен и свят:

    Не лобызай сахáрных уст порока

    И не проси и не бери наград.

    В 1833 вышел из печати сборник стихотворений Языкова. Это издание ознаменовало пик его популярности. И.В.Киреевский тогда дал определения «господствующего идеала» и «господствующего чувства» поэзии Языкова – это «стремление к душевному простору» и «электрический восторг». Однако раздались и первые критические голоса (Кс.Полевой). О Языкове начинают говорить как о поэте, не оправдавшем возлагавшихся на него надежд. Позднее это стало лейтмотивов всех, в том числе и сочувственных отзывов о нем (напр., Гоголя: «..ждали чего-то необыкновенного <…>. Но дела не дождались»).

    Языков действительно пишет все меньше и все менее, на общий взгляд, «вдохновенно». Его начинают тяготить болезни. В 1832–1837 живет в основном в родовом имении под Симбирском. Он еще создает шедевры, как, например, послание Денису Ивановичу Давыдову (1835), исторгнувшее слезы восхищения у Пушкина (свидетельство Гоголя), но вдохновение посещает его все реже, и публика ропщет. Опыты в эпическом и драматическом роде (Сказка о пастухе и диком вепре, 1835; Жар-птица. Драматическая сказка, 1836) не встречают сочувствия.