Содержание статьи

    ГАУДАПАДА

    ГАУДАПАДА (санскр. ), родоначальник традиции адвайта-веданты, деятельность которого приходится на 5–6 вв., если отнестись со вниманием к тому, что мадхьямик Бхававивека (6 в.) цитирует один из его стихов, или 6–7 вв., если принять всерьез именование его у Шанкары; не идентичен одноименному комментатору Санкхья-карики, который мог быть одним из его современников.

    Гаудапада (другие именования: Гаудачарана, Гаудападачарья, Гаудачарья, Гауда) известен прежде всего как автор стихотворного трактата Мандукья-карика (Строфы [истолкования] Мандукья-[упанишады]). Шанкара в своем трактате Упадешасахасри называет его «учителем учителя», т.е. наставником его непосредственного учителя Говинды, а в комментарии к самим Мандукья-карикам – своим «высшим учителем» (парамагуру). Анандагири (13 в.) сообщает, что Гаудапада начал свою деятельность с длительной аскетической практики (тапас) в Гималаях и там, ублажив Нара-Нараяну (Вишну) в Бадарикашраме, получил у него разрешение распространять учение адвайта-веданты, которое ему передал легендарный мудрец Шуки. После этого Гаудапада начал писать Мандукья-карику и стал, согласно еще более позднему ведантисту Балакришнананде (17 в.), одним из наставников народа Гауда, обитавшего у берегов реки Хираравати в Северной Бенгалии. Стихи Мандукья-карики, которых насчитывается 215, разделены на четыре раздела (пракарана), из которых последний является наиболее подробным.

    Только первый раздел – «О священном предании» – представляет собой развернутый комментарий к Мандукья-упанишаде, состоящей из 12 пассажей. Здесь исследуется иерархия четырех состояний сознания (авастха), которые трактуются и как четыре шага (к «освобождению»). Первое состояние, доступное всем (отсюда его обозначение «вишва» – «все»), есть обычное состояние бодрствования – восприятия обычных объектов в результате контакта с ними органов чувств. Второе состояние – сна со сновидениями (свапна) – обозначается как «сверкающее» (тайджаса): здесь объектами восприятия являются порождения самого сознания, от которых неотделим мир грез. Третье состояние (сна) – собственно «сознающее» (праджня) – здесь объектным коррелятом сознания выступают уже не внешние и даже не внутренние объекты, но только состояние блаженства (ананда). Четвертое состояние сознания трансцендентно всем предыдущим, «внешнему и внутреннему», бодрствованию и сну, тревоге и блаженству – оно принципиально неопределимо и характеризуется лишь как свидетель всего (сарвадрик). В этом разделе впервые выражается принципиально важная для адвайта-веданты идея иллюзионизма: многообразный мир не существует, равно как и сама субъектно-объектная двойственность. Завершающие стихи посвящены интерпретации сакрального слога Ом, «четверти» которого соответствуют рассмотренным уровням сознания. Авторизованный комментарий Мандукья-упанишады завершается, и Гаудапада переходит к непосредственному изложению своей доктрины.

    Второй раздел – «О ложности» – посвящен критике опыта: ложными являются объекты сновидений, но также и бодрствования. На собственный вопрос о том, ктó же является субъектом этих ложных объектов Гаудапада отвечает, что «Атман вымысливает себя самого через собственную майю. Он и постигает сущности. Таково убеждение веданты» (пер. Н.В.Исаевой). И «раздробленные» субъекты, и противостоящие им объекты опыта являются результатами деятельности Майи – мировой иллюзии, которая направляется Брахманом. Первым из ведантистов Гаудапада обращается к аналогии между миром опыта и веревкой, которую в темноте принимают за змею. Атман непостижим, сам заблуждается благодаря своей Майе и дает возможность всем людям узнавать его по-своему, в меру своих знаний, но отличен от всех образов. Из этого следует, что «подобно тому как видится нечто во сне и в иллюзии, подобно тому как виден в небе волшебный город гандхарвов, так и вся эта вселенная видится мудрым, искушенным в веданте». Утвердив позицию бескомпромиссного иллюзионизма, Гаудапада обращается к аргументации Нагарджуны и Праджняпарамитских текстов, заявляя, что нет ни порождения, ни уничтожения чего-либо, ни связанности сансарой, ни того, кто стремится к «освобождению» и может достичь желаемого. Вполне в духе мадхьямики утверждается, что многообразие мира отсутствует за отсутствием независимого существования вещей друг от друга (ср. нихсвабхава-вада), а потому следует укрепить память в недвойственности, вести себя в мире подобно полностью устраненному от него и, «увидев реальность (таттва)... стать этой реальностью».