Содержание статьи
    Также по теме

    БРЮСОВ, ВАЛЕРИЙ ЯКОВЛЕВИЧ

    БРЮСОВ, ВАЛЕРИЙ ЯКОВЛЕВИЧ (1873–1924), русский поэт-символист, прозаик, переводчик, критик, литературовед. Глава московской ветви символизма.

    Родился 1 декабря 1873 в Москве в купеческой семье. Дед с материнской стороны А.Я.Бакулин был поэтом-самоучкой. Отец Брюсова, сын разбогатевшего крестьянина, занимался самообразованием, слушал лекции в Петровской сельскохозяйственной академии, любил читать и сам пробовал заниматься литературой. Свое творческое становление Брюсов подробно описал в автобиографии (Из моей жизни). В 1885 в возрасте 11 лет он поступил во 2-й класс гимназии. По собственному признанию, рано начал сочинять, но к поэзии обратился только в гимназии под влиянием однокашников. Вместе они стали издавать рукописный журнал «Начало». Тогда же Брюсов начал читать русскую литературу «от Пушкина и Лермонтова, через Тургенева, Толстого, Достоевского, до Лескова...» (до того он увлекался историей и естественными науками). Первые стихотворные опыты Брюсова были вдохновлены Н.А.Некрасовым, а позже М.Ю.Лермонтовым и популярным в то время С.Я.Надсоном, сочетавшим гражданские мотивы с романтическим духом. Вслед за Началом Брюсов, уже в одиночку, выпускает рукописный «Листок V класса», посвятив его не литературе, а политике и сатире на гимназическую жизнь. Это стало причиной исключения Брюсова из гимназии.

    Осенью 1890 поступает в 6-й класс другой гимназии, где увлеченно занимается математикой, изучает философию (Канта, Шопенгауэра, особенно Спинозы). Его литературные интересы становятся более разнообразными. Он заново перечитывает Пушкина, но восхищается и «новыми» поэтами, Д.С.Мережковским и К.М.Фофановым. В это же время впервые знакомится с поэзией французских символистов П.Верлена, А.Рембо и С.Малларме, которые определят в дальнейшем его литературные вкусы. Он начинает переводить символистов и подражать им. Символистская поэзия стала для Брюсова «целым откровением: не будучи знаком с западно-европейской литературой последнего полустолетия», он «только из их стихов понял, как далеко ушла поэзия от творчества романтиков» (там же). Брюсов посвящает себя служению «новому искусству» и записывает в дневнике: «Что ни говорить... будущее будет принадлежать ему, особенно когда оно найдет достойного вождя. А этим вождем буду Я! Да, Я!».

    В 1893 Брюсов поступил на историко-филологический факультет Московского университета, сперва на отделение классической филологии, а затем на историческое. В университете, кроме классических дисциплин, изучал философию (в частности, теорию познания Г.В.Лейбница, повлиявшую в дальнейшем на его эстетические взгляды).

    В 1893 вышла статья Д.С.Мережковского О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы, ставшая манифестом русского символизма. В 1894–1895 Брюсов вместе с другом А.Л.Миропольским выпустил три сборника Русские символисты. Это трехчастная антология, составленная из переводов (поэзии П.Верлена, А.Рембо, С.Малларме, М.Метерлинка, А.Э.По, Лорана Тальяда) и подражаний. Подражание в данном случае не было простым эпигонством, оно позволяло осваивать новый поэтический язык, прививать формальные новшества западных образцов русскому стиху. При этом Брюсов замаскировал свои опыты несколькими псевдонимами: каждый представлял особый темперамент и особое ответвление «нового искусства». Стихотворение Осеннее чувство (Гаснут розовые краски в бледном отблеске луны...) варьировало мотивы Малларме и Бодлера, Самоуверенность (Золотистые феи в атласном саду...) играло метафорами на манер Рембо, а Творчество (Фиолетовые руки на эмалевой стене...) было примером «утаивания», характерного для «суггестивной» поэзии и т.д. Сборники должны были создать иллюзию существования целого направления символистской поэзии в России. Несмотря на слабость большинства стихотворений, мистификация удалась. Русские символисты подверглись яростной критике, что создало его авторам скандальную славу. Символизм в России был признан существующим. Но Брюсова окрестили «декадентом», и на целых пять лет журналы оказались для него закрыты.

    Одновременно с третьим выпуском Русских символистов Брюсов опубликовал первую книгу своих стихов Chefs d'oeuvre (Шедевры, 1895). В 1896 выпустил вторую книгу стихов Me eum esse (Это – я, датировано 1897). В этих книгах, несмотря на их эпатажность, уже видны основные приемы творчества Брюсова: лейтмотивы, самоцитаты и повтор названий; объединение стихотворений в циклы для их тематической организации; игра культурными ассоциациями, когда образ творится за счет уже известных, привычных читателю образов и форм. Появились в них и темы, которые Брюсов будет развивать в последующих книгах: тема поэта и поэзии; тема современного города, впервые зазвучавшая у Бодлера; тема личности и истории; «декадентские» мотивы смерти и любви как губительной страсти; лирические пейзажные зарисовки в духе романтиков, с одной стороны, и Верлена, с другой.

    Книга Tertia Vigilia (Третья стража, 1900), третий поэтический сборник Брюсова, принесла ему признание и обозначила начало его творческой зрелости. Варьируя намеченные в предыдущих книгах мотивы, Брюсов изменил акценты. Третья стража начинается (после программного пролога Возвращение) циклом Любимцы веков, посвященным истории и месту личности в ней. Сборник Chefs d'oeuvre открывался подциклом Полдень Явы из цикла Стихи о любви, пронизанным декадентскими настроениями, атмосферой душной эротики. В сборнике Me eum esse за прологом (Новые заветы), где речь шла о новых поэтических задачах автора, следовал цикл Видения, в котором, подключая контекст поэзии Бодлера и Малларме, Брюсов решал проблему соотношения земной жизни и небесного идеала. В Любимцах веков и в подобных циклах из других сборников (Баллады в Urbi et Orbi; Правда вечная кумиров в Stephanos; Правда вечная кумиров и Приветствия в книге Все Напевы; Властительные тени в Зеркале Теней и т.д.) Брюсов-поэт говорил от лица исторических персонажей, героев древнегреческой и библейской мифологии, обобщенных героев, символизирующих определенную эпоху. Таким образом, по собственному выражению, он творил «храм всем богам, дню и ночи, и Христу, и Адонису, и демонам» (из письма И.И.Ореусу-Коневскому 15 марта 1899). Свободное отношение Брюсова к наследию веков, к мифологиям и религиям позволяло ему, смешивая их, создавать единую систему культурных знаков, где отдельные «портреты» призваны были символизировать непрерывность, единство культуры и диалогичность времени. При этом само движение временного потока оказывалось возможным благодаря усилиям отдельной воли, сильной и яркой личности.