Содержание статьи
    Также по теме

    ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

    ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ (лингвогеография, геолингвистика), раздел лингвистики, изучающий вопросы территориального размещения языков и языковых явлений (на земном шаре, на континентах, в рамках более мелких географических ареалов). Приведенное определение является максимально широким. Неоднократно предпринимались попытки придать понятию «лингвистическая география» более частный смысл, а также противопоставить его близкому понятию «ареальная/пространственная лингвистика», однако в данной статье эти термины не различаются, а в понятие «лингвистическая география» включаются все аспекты географического распределения языков и языковых явлений.

    Географические факторы исключительно важны для объяснения многих языковых явлений. Так, тип географической среды, в которой распространяются языки, принципиально влияет на характер генетических связей между формирующимися языками или диалектами. Географическая среда с явно выраженными границами (водные преграды, горы) часто формирует четкие границы между языками (ср. австронезийские языки Океании, распространенные на отдельных островах). Напротив, географическая среда без явных границ (равнины, побережья) часто приводит к возникновению так называемых диалектных цепей, или континуумов, в которых соседние популяции хорошо понимают язык друг друга, а отдаленные – нет (так устроены, например, эскимосские языки инуитской группы, распространенные от Берингова пролива до Гренландии). Географические факторы могут объяснять характер и скорость языковых изменений. Например, грамматический консерватизм литовского языка на фоне его родственников по индоевропейской семье часто объясняется тем, что литовцы в течение многих веков жили в географически изолированной области, ограничивающей контакты с другими языками. С другой стороны, языковые инновации также могут быть вызваны географическими обстоятельствами. В турецком языке, в отличие от тюркских языков более восточных ареалов, в результате влияния соседних иранских и, возможно, семитских языков изменился характер полипредикативных конструкций: вместо типично тюркских конструкций с нефинитными зависимыми глаголами (т.е. неспрягаемымими формами – такими, как инфинитив, отглагольное имя и т.п.) в турецком распространилось сложное предложение с союзной связью и финитным зависимым глаголом. Еще более кардинальному влиянию окружающих (славянских и романских) языков подвергся другой тюркский язык, гагаузский, который приобрел порядок слов «подлежащее – сказуемое – дополнение», в отличие от общетюркского порядка слов «подлежащее – дополнение – сказуемое».

    Наблюдаемые общности между языками традиционно именуются изоглоссами. Так, можно сказать, что изоглосса «базовый порядок слов „подлежащее – сказуемое – дополнение"» объединяет гагаузский, румынский и болгарский языки, но отличает их от турецкого.

    Исторически лингвистическая география выросла из исследования родственных, в первую очередь индоевропейских языков (см. ИНДОЕВРОПЕИСТИКА), а также из диалектологии. В последней четверти 19 в. накопилось много свидетельств того, что дискретная модель генеалогического древа, применяемая как к языкам одной семьи, так и к диалектам одного языка, является слишком грубым упрощением реальности. Наряду с общим происхождением географическая близость также является очень важным фактором общностей между языками и диалектами. Х.Шухардт и Й.Шмидт предложили так называемую «теорию волн» – идею распространения языковых инноваций из центров, где они возникают, к периферии, подобно кругам, расходящимся по воде от брошенного камня и постепенно затухающим. В результате взаимовлияния смежных языков и диалектов границы между ними оказываются не столь четкими, возникают сходства, которые не могут быть объяснены общим происхождением. Так, в рамках индоевропейской семьи италийские языки (к которым относится прежде всего латынь) по одним признакам объединяются с кельтскими, по другим – с германскими, по третьим – с греческим, и эти сходства в каждом случае не обязательно связаны с общим прошлым языков (существованием периода общности именно данных групп языков), а могут объясняться более поздними контактами на основе территориальной близости. Таким образом, очень трудно решить, с какой ветвью индоевропейской семьи италийские языки следует сгруппировать в первую очередь при создании индоевропейского генеалогического древа.

    Формирование лингвистической географии как сложившегося направления обычно связывают с диалектологическими атласами немецкого и французского языков, создававшимися соответственно в конце 19 и в начале 20 в. Значительное влияние имели книги А.Доза (1922) и Э.Косериу (1956), каждая из которых носила заголовок Лингвистическая география. В итальянском лингвистическом направлении, известном как неолингвистика, использовался термин «ареальная/пространственная лингвистика» (М.Бартоли, 1925, 1943). В советском языкознании о проблемах лингвистической географии писали такие авторы, как В.М.Жирмунский, Э.А.Макаев, М.А.Бородина, Д.И.Эдельман, А.В.Десницкая, Б.А.Серебренников.

    Основное понятие лингвистической географии – языковой ареал. Можно говорить о больших и малых ареалах. Например, иногда весь мир делят на три макроареала – Старый свет, Новый свет и Океанию. Возможно множество вариантов более дробного деления, вплоть до ареала распространения диалекта того или иного языка. В работах американского лингвиста Дж.Николс были указаны важные типы ареалов – так называемые протяженные (spread) и замкнутые (residual) зоны. Протяженные зоны, обычно представленные на равнинах, характеризуются сравнительно малым генетическим разнообразием. Замкнутые зоны обычно возникают в географически ограниченных ареалах (ограниченных горами, океанами и т.п.) и отличаются высоким уровнем разнообразия. Классические примеры: для протяженной зоны – евразийская степь, для замкнутой зоны – Кавказ.

    Лингвогеография представляет интерес не только как автономная область лингвистики, но и (в первую очередь) как компонент междисциплинарных лингвистических исследований. С самого начала своего возникновения лингвистическая география тесно связана с такой классической лингвистической дисциплиной, как сравнительно-историческое языкознание, или компаративистика. Лингвистическая география поначалу рассматривалась не только как дополнение, но даже как альтернатива компаративистике. В настоящее время две эти области плодотворно взаимодействуют. Важнейшее понятие, возникшее относительно недавно на стыке лингвистической географии и генеалогической лингвистики, – генетическая плотность ареала. Это понятие было первоначально предложено Р.Аустерлицем (1980) и позже разработано Дж.Николс (1990, 1992). Генетическая плотность ареала – количество генетических семей, приходящихся в том или ином ареале на единицу площади (напр., на миллион кв. километров). Это чрезвычайно важная характеристика, по которой различные ареалы различаются совершенно радикальным образом. Исходное наблюдение Аустерлица состояло в том, что Америка характеризуется гораздо большим числом языковых семей, чем Евразия, при существенно меньшей площади. Согласно количественным данным Николс, Старый Свет имеет генетическую плотность 1,5, а Новый Свет – 10,6. Северная Евразия имеет плотность 1,3, а такая замкнутая зона, как Калифорния, – 34,1. Самая высокая генетическая плотность отмечена в Новой Гвинее – 88,8. Объяснения подобных различий, предлагаемые Николс, носят отчасти географический характер: низкие широты, водные преграды и горы, – факторы, способствующие возникновению малых групп, а следовательно, большему языковому разнообразию.

    Еще одна область лингвистики, с которой тесно связана лингвистическая география, – это лингвистическая типология. На стыке этих дисциплин возникло понятие языкового союза. Этот термин был предложен Н.С.Трубецким (1923) и обозначает благоприобретенное структурное сходство языков, распространенных на смежных территориях и при этом не обязательно близкородственных. Языковой союз подразумевает наличие не единичных, а множественных и существенных сходств между языками. Наиболее часто цитируемый пример языкового союза – балканский, в который входят языки славянской, романской, греческой и албанской ветвей индоевропейской семьи. Другие примеры – поволжский, балтийский, кавказский языковые союзы и т.д. Один из наиболее ярких примеров большого языкового союза представляют собой изолирующие и аналитические языки Юго-восточной Азии – этот союз объединяет языки по крайней мере четырех языковых семей. Процессы, приводящие к формированию языковых союзов, являются частным случаем заимствования. В отличие от обычных лексических заимствований, в данном случае речь идет о грамматических заимствованиях, оказывающих влияние на всю структуру языка.

    По мнению многих ученых, «языковой союз» – это слишком сильный термин, навязывающий идею незыблемого членства языков в таком союзе. В реальности обычно наблюдается сложная сеть взаимовлияний языков, иногда ограничивающихся парой соседних языков, а иногда охватывающих большие ареалы. Поэтому часто предпочитают говорить о конвергентных зонах (У.Вейнрейх) или языковых ареалах (в терминологическом смысле это словосочетание было использовано М.Эмено). Широко известно исследование Южной Азии (т.е. индийского субконтинента) как языкового конвергентного ареала, принадлежащее К.Масике. В последние годы о том же явлении – взаимосближении смежных языков – иногда говорят в терминах другой, «химической» метафоры: при языковых контактах происходит «диффузия» грамматических явлений из одного языка в другой. Понятие диффузии является более общим, чем понятие языкового союза. В результате диффузии по прошествии больших интервалов времени может оказаться, что неродственные языки одного ареала типологически ближе друг к другу, чем к родственным языкам, находящимся в других ареалах.

    Фундаментальный вопрос на стыке лингвистической географии и типологии – различение параллельного развития в языках как результата диффузии vs. как результата внутриязыковых/универсальных/когнитивных принципов. Например, многие западноевропейские языки проделали эволюцию от синтетизма к аналитизму, и весьма правдоподобно объяснить этот параллелизм межъязыковыми влияниями. Однако нельзя исключить, что возможность такого развития была уже заложена в архаичном индоевропейском языковом типе – ср. аналогичное развитие в ряде иранских языков, а также в болгарском.