| русский (флективный) | турецкий (агглютинативный) | |||
| ед.ч. | мн.ч. | ед.ч. | мн.ч. | |
| им. п. | собак-аед.им | собак-имн.им | k pek | kpek-lerмн |
| дат. п. | собак-еед.дат | собак-аммн.дат | kpek-eдат | kpek-lerмн-eдат |
Как видно из этой таблицы, в турецком языке можно выделить морфему, общую для всех падежных форм множественного числа (ler), и морфему, общую для дательного падежа в единственном и множественном числах (e). Языки такого типа назваются агглютинативными; в них форма существительного получается присоединением к основе вначале показателя числа, а потом показателя падежа (заметим, что языков, которые бы использовали обратный порядок – вначале показатель падежа, а потом показатель числа, по-видимому, не существует). Из таблицы видна и другая особенность агглютинативных языков, состоящая в том, что чаще всего единственное число и именительный падеж в таких языках не имеют специального показателя и поэтому форма именительного падежа единственного числа совпадает с основой существительного (в русском языке такое совпадение тоже имеет место, но только во втором и третьем склонениях). В языках мира агглютинативное склонение встречается гораздо чаще, чем флективное. Строго говоря, флективное склонение существует почти исключительно в индоевропейских языках (к которым относится русский язык, а также, например, латынь, греческий, литовский, древнеиндийский). Но даже и индоевропейские языки не все флективны – многие просто утратили склонение (как французский или английский), а некоторые в ходе своего развития превратились в агглютинативные (например, армянский).
Важной особенностью русского склонения (как и большинства других флективных языков) является то, что окончания одного и того же падежа различаются не только в формах единственного и множественного числа (что следует из определения флективности), но и просто у разных существительных. Так, русский родительный падеж имеет окончание -а в слове муж-а, -ы в слове жен-ы для единственного числа, -ей в слове дет-ей, -ов в слове отц-ов для множественного числа, а в форме родительного падежа множественного числа от слова гора (гор) никакого окончания, собственно, нет. (В последнем случае говорят, впрочем, что окончание нулевое, и используют специальный знак Ж: гор-Ж; так же описывают форму именительного падежа во втором и третьем склонениях: друг-Ж, мышь-Ж.) Другими словами, русские существительные можно разбить на несколько классов (типов склонения, или, как часто говорят, склонений), в зависимости от того, каким окончанием у них выражается какой падеж. Большинство русских существительных изменяется по одной из следующих моделей:
основа | ИМ | РОД | ДАТ | ВИН | ТВОР | ПРЕД | ||||||||
ЕД | МН | ЕД | МН | ЕД | МН | ЕД | МН | ЕД | МН | ЕД | МН | |||
| I | т | дам- | -а | -ы | -ы | -Ж | -е | -ам | -у | -Ж | -ой | -ами | -е | -ах |
| м | пул’- | -я | -и | -и | -Ж | -е | -ям | -ю | -и | -ей | -ями | -е | -ях | |
| II | т | рак-, | -Ж | -и, | -а | -ов | -у | -ам | -Ж | -а | -ом | -ами | -е | -ах |
| м | рул’- | -Ж(ь) | -и | -я | -ей | -ю | -ям | -Ж(ь) | -и | -ем | -ями | -е | -ях | |
| т | слов- | -о | -а | -а | -Ж | -у | -ам | -о | -а | -ом | -ами | -е | -ах | |
| м | пол’- | -e | -я | -я | -ей | -ю | -ям | -е | -я | -ем | -ями | -е | -ях | |
| III | м | тен’- | -Ж(ь) | -и | -и | -ей | -и | -ям | -Ж(ь) | -и | -ю | -ями | -и | -ях |
Различия между подтипами «т» (твердый) и «м» (мягкий) в определенном смысле несущественны. Действительно, буквы а и я в показателях -а ~ -я, -ам ~ -ям, -ами ~ -ями, -ах ~ -ях соответствуют в фонетической транскрипции одному и тому же звуку; ср. [дам-а] и [пул"-а], а распределение показателей -о ~ -е, -ой ~ -ей, -ом ~ -ем носит автоматический характер, определяясь конечным звуком основы (существительные с основой на мягкий или [ж, ш, ц] изменяются по мягкому подтипу, а существительные с основой на другие твердые согласные – по твердому подтипу). Иными словами, зная основу и тип (номер) склонения, человек, не знающий русского языка, может верно выбрать нужный вариант падежного окончания. А вот исходя только из знания основы механически определить, к какому склонению относится слово, иностранец не сможет, т.е. распределение основ по склонениям носит немотивированный характер. Более того, формально одинаковую основу могут иметь два разных существительных, различающихся только типом склонения, например существительное первого склонения рот-а и существительное второго склонения рот.
Для образования некоторых форм, впрочем, необходима дополнительная информация. Например, выбор показателя именительного падежа единственного числа того же склонения зависит от грамматического рода существительного (-Ж, т.е. нулевое окончание, для слов мужского рода, -о (-е) для слов среднего рода), выбор формы винительного падежа во втором склонении и во множественном числе всех склонений определяется тем, является ли существительное одушевленным или неодушевленным, а выбор между окончаниями -а (-я) и -ы (-и) именительного падежа множественного числа второго склонения, строго говоря, вообще формально не вполне предсказуем (ср. нос – нос-ы, но глаз – глаз-а; ветер – ветр-ы, ветр-а).
Достоин внимания тот факт, что типы склонения сильнее различаются в формах единственного, чем в формах множественного числа. Это вообще характерно для языков с флективным склонением. Из таблицы также видно, что в русском языке одно и то же окончание используется для образования форм разных падежей, а разные падежные формы одного и того же существительного нередко совпадают между собой. Так, с одной стороны, в слове жен-а показатель -а обозначает именительный падеж, а в слове муж-а – родительный, а с другой стороны, у слова тень окончание -и обозначает одновременно родительный, дательный и предложный падежи единственного числа. Почему же мы говорим, что в предложении Петя боится своей тени слово тень стоит в форме родительного падежа, а в предложении Петя поклонился своей тени – в форме дательного падежа? Ведь форма-то одна и та же? Дело в том, что если подставить в это предложение другое слово, например мама, то оно будет стоять в разных формах. И при описании склонения удобнее сказать, что у слова тень формы родительного, дательного и предложного падежа совпадают, чем считать, что у слова мама шесть падежей, а у слова тень – только три.
. Поэтому, когда описывается парадигма существительного, необходимо указать, в какой форме на какой слог падает ударение; информация о положении ударения в формах различных падежей называется акцентной парадигмой. По внешней форме слова в именительном падеже определить, какая у этого слова акцентная парадигма, иногда невозможно, даже зная тип склонения: ср. два слова второго склонения друг – род.п. дрýга, но враг – род.п. врагá.
| Одуш | Неодуш | Одуш | Неодуш | Одуш | Неодуш | |
| Им.п. | сестр-а | сосн-а | брат | бред | свекровь | морковь |
| Вин.п. | сестр-у | сосн-у | брат-а | бред | свекровь | морковь |
| Род.п. | сестр-ы | сосн-ы | брат-а | бред-а | свекрови | моркови |
Лингвисты предпочитают, впрочем, говорить о грамматической категории одушевленности, а не о противопоставлении живого неживому, так как граница между одушевленным и неодушевленным в языке проводится иногда достаточно нетривиальным образом и не соотносится напрямую с биологическими характеристиками обозначаемого объекта. Широко известен парадокс, связанный со словами труп и мертвец: у первого форма винительного падежа совпадает с именительным падежом (так что слово труп следует считать именем неодушевленным), а у второго – с родительным (так что слово мертвец следует считать именем одушевленным), хотя объект, обозначаемый обоими словами, в равной мере неживой. Ср.: увидал труп/*труп-а, но увидал мертвец-а/*мертвец.
То, что у русских имен одушевленных форма винительного падежа отличается от именительного падежа, а у неодушевленных – совпадает с ней, не случайно. Это явление в том или ином виде встречается в самых разных языках. Сравните следующие испанские предложения veo (я вижу) a (предлог) un (неопр. артикль) hombre (человек) "я вижу человека"; veo un árbol (дерево) "я вижу дерево"с un hombre / бrbol cae "человек / дерево падает". Там, где в русском форма винительного падежа отличается от формы именительного падежа (человек – человека), в испанском предложении прямое дополнение выражено словосочетанием с предлогом a, а там, где форма винительного падежа совпадает с формой именительного падежа (мяч – мяч), в испанском прямое дополнение отличается от подлежащего только позицией в предложении. Можно предложить следующее обобщение: во многих языках (не только в испанском) оформление существительного в позиции прямого дополнения отличается от оформления существительного в позиции подлежащего только у имен одушевленных (иногда даже только у существительных, обозначающих человека).
Предлоги о, в, на управляют предложным падежом: о капусте, в стране, на стуле. Теперь обратите внимание на следующие словосочетания: стоять в тенú, в лесý, в снегý, на снегý и мечтать о тéни, о лéсе, о снéге. Формы тéни, лéсе, снéге – это морфологически стандартные формы предложного падежа, а вот формы тенú, лесý, снегý не только отличаются от форм «обычного» предложного падежа, но и не совпадают ни с одной другой падежной формой слов тень, лес, снег. Считать, что они являются просто вариантом формы предложного падежа, нельзя, потому что варианты должны свободно употребляться один вместо другого (как, например, творительный падеж множ. числа от слова дверь – дверьми или дверями), а в данном случае это не так: невозможно *мечтать о тенú, *стоять в тéни. Поэтому говорят о двух предложных падежах – иногда их называют «основной предложный» (тéни, лéсе, снéге) и «второй предложный» (лесý, снегý, на снегý). У подавляющего большинства существительных форма второго предложного совпадает с формой основного предложного (о стране – в стране), это «слабый», грамматически периферийный падеж, и некоторые грамматики его просто игнорирует.
У числительных, например, не различаются формы числа. Это довольно естественно – они сами по себе указывают на то, что предметов много, а если требуется выразить смысл, например "несколько раз по пять", то используется множественное число от образованного от числительного существительного (в хоккей играют пятерками). Но при этом окончания числительных два, три, четыре похожи скорее на окончания существительных во множественном числе (хотя морфология у них довольно своеобразна), а склонение числительных от пяти до двадцати, а также числительного тридцать – совпадает с третьим склонением, но в единственном числе. Числительные сорок, девяносто и сто различают только две формы – форму именительного падежа (она же служит и в качестве формы винительного падежа) и одну форму для всех остальных падежей: ста, девяноста, сорока. Числительные пятьдесят, шестьдесят, семьдесят и восемьдесят во всех формах (кроме именительного падежа) ведут себя так, как если бы они были состоящим из двух слов сложным числительным, таким как двадцать пять – сравните двадцатью пятью и пятьюдесятью, в обоих случаях окончание творительного падежа присутствует дважды. Числительные, обозначающие сотни (кроме сто), также как бы содержат две одновременно изменяющиеся основы (семьюстами, семистах), с тем отличием, однако, что сами по себе формы *стами, *стах встречаются почти исключительно в сочетаниях с падежными формами лексемы несколько (например, с несколькими стами нукерами), которые также представляют собой своеобразные составные числительные, аналогичные сочетаниям с двадцать пятью. Если принять во внимание это морфологическое разнообразие, становится понятным, почему разговорный язык активно упрощает словоизменение числительных.
Своими особенностями обладает и склонение адъективов – прилагательных и причастий. Как и у числительных два, три, четыре, во множественном числе форма родительного падежа у них совпадает с формой предложного: красив-ых гречанок – о красив-ых гречанках. Склонение прилагательных мужского и среднего рода схоже со вторым склонением, а женского рода – с первым склонением; при этом, однако, падежные окончания существенно отличны от падежных окончаний существительных. (В некоторых формах можно отметить сходство склонения прилагательных со склонением местоимений – красн-ого и его, красн-ому и ему. Это сходство имеет историческое объяснение – современные полные формы прилагательных восходят к сочетанию краткой формы с местоимением). Особенности склонения прилагательных сохраняются и тогда, когда прилагательное субстантивируется, т.е. выступает в предложении в роли существительного – встретил знакомого. Морфологическая обособленность склонения прилагательных – еще одна яркая черта индоевропейских языков. Правда, в большинстве языков мира прилагательное не согласуется с определяемым им существительным, всегда оставаясь в одной и той же форме; но при субстантивации (в большинстве языков мира еще более распространенной, чем в русском) падежно-числовые показатели у существительных и прилагательных обычно тождественны.
Склонение русских местоимений неоднородно и в высшей степени нерегулярно. У многих местоимений форма именительного падежа образуется от одной основы, а формы всех остальных падежей – от другой (ср. я – мен-я; ты – теб-я; м-ы – н-ас; он – его). Личные местоимения первого и второго лица обнаруживают важные параллели склонению существительных: окончания именительного, дательного и творительного падежей местоимений м-ы и в-ы совпадают с падежными окончаниями форм множественного числа существительных, а окончания дательного, творительного и предложного падежей местоимений я и ты совпадают с соответствующими окончаниями существительных первого склонения. А склонение указательных местоимений тот, та, то, те, личных местоимений он, она, оно, они (в прошлом – также указательные местоимения, ср. во время оно), а также вопросительных местоимений кто, что не имеет почти ничего общего со склонением существительных. Интересно, что все личные местоимения принадлежат к одушевленному типу склонения (т.е. форма винительного падежа совпадает с формой родительного падежа). Это, конечно, вполне естественно для личных местоимений первого и второго лица, которые всегда относятся к человеку. Но местоимение третьего лица он может относиться (а местоимение оно почти всегда относится) к неодушевленному предмету, и тем не менее винительный падеж этого местоимения всегда совпадает с родительным; ср.: Кто открыл окно? Закройте его/*оно поскорее!
Любопытна история вариантов падежных форм местоимений он, она, оно, они, содержащих начальный н-; ср. дательный падеж дал ему / ей / им, но приблизился к нему / ней / ним; родительный падеж нет его / ее / их, но ушел без него / нее / них, и т.д. Дело в том, что раньше современные предлоги в, с, к имели вид vъn, sъn, kъn, соответственно, и сочетания этих предлогов с местоимениями (имевшими основу *j-) выглядели как vъn jem, sъn jim, kъn jemu и т.д. Позднее предлоги утратили -н везде, кроме конструкций с местоимениями третьего лица; сама конструкция была переосмыслена как въ нем и т.д., и к тому же по аналогии распространилась на сочетания с другими предлогами, которые компонента -н никогда не содержали, например, о нем. В современном русском языке местоимение третьего лица, зависящее от предлога, всегда выступает в форме с начальным н-. При этом, в отличие от вариантов без начального н-, варианты ним, нему, ней и т.д., хотя и пишутся отдельно, носителями русского языка в качестве самостоятельных слов, по-видимому, не воспринимаются, так что такие сочетания как без него, хотя и пишутся раздельно, вполне могли бы считаться одним словом. (Так, например, в ирландском языке конструкции «предлог + личное местоимение» являются одним словом.)
Михаил Даниэль
Зализняк А.А. Русское именное словоизменение. М., 1967
Русская грамматика, ч. 1. Н.Ю.Шведова (ред.). М., 1980
Булыгина Т.В., Крылов С.А. Склонение. – Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990
Плунгян В.А. Общая морфология. Введение в проблематику. М., 2000
